Оказавшись в квартире, тут же забурились на кухню, открыли бутылки с вином и принялись в очередной раз отмечать нашу встречу. За окном смеркалось, мой первый день в Москве был почти окончен. Предстояло только дождаться ночи.
Курс на нее был взят, наш фрегат скользил по волнам, паруса были наполнены ветром… мы рвались вперед, яростно и беззаботно. Я знал, что завтра мне возвращаться назад в Питер, знал, что Москва не отозвалась во мне долгожданной песней освобождения, круг так и остался внутри меня, не разорван, но мне было, в общем-то, уже все равно. Я знал, что это такой же город убийц, как и тот, что я оставил, даже хуже в разы. Но я был старше на целый день и, конечно, опытнее. И меня окружали друзья. Поэтому я приветствовал ночь, ночь сводящей с ума весны, зовущую к приключениям.
Танец Предчувствий
Все преграды пройдены, все становится прошлым. Тебе нужна иная жизнь, и ты ее получаешь. Вырываешься из круга. Оказываешься за его пределами. И что ты видишь?
Густая тень от Зиккурата и стены, стены, стены… Стена за стеной, как на заштатном сюрреалистическом полотне. И заведение с самым банальным названием «У Зиккурата». Что делать? Из любопытства или же от безысходности ты заходишь в него — промочить глотку.
Беженцы и ковбои вымерших прерий. Все тут. Сидят, заспиртовываются. Глушат какое-то мутное пойло, которое делает хозяин этого заведения. Достается порция и мне.
— Думаешь убежать от судьбы? — спрашивает меня хозяин заведения, протягивая стакан.
Пахнет от стакана, как от стада диких лошадей.
— Вряд ли от нее убежишь…
— И зачем тогда ты идешь туда, — он делает жест головой, подразумевая Зиккурат.
— Тебе это действительно интересно?
— Совершенно неинтересно.
Конечно, ему плевать. Он делает бизнес, и поток беженцев позволяет ему зашибать деньгу — в три, а то и в четыре раза больше, чем он имел когда-либо до этого. Цели и мотивы — не его конек, и спрашивает он скорее по привычке.
— Человек-с-головой-Быка бывает здесь? — спрашиваю я его.
— Заходит иногда.
— И что?
— Да ничего. Пропускает стаканчик-другой и уходит. Вон как ты или кто другой.
— Странный он парень.
— Не страннее нас с тобой…
Меня терзают нехорошие предчувствия. Так бывает всегда, когда слишком близко подбираешься к чему-то, чего знать не стоит, к какой-нибудь ужасной тайне или загадке. Позади смерть — это мне известно, но впереди — что там? Может, бывает что-то, что хуже смерти?
— Нормально зарабатываешь в последние дни, да?
— Это, по правде говоря, не твое дело. Но вообще — хорошо зарабатываю.
— А что там?..
— Где?
— Не прикидывайся дураком. Ты все понял. Я о Зиккурате.
Хозяин молчит. И мои предчувствия становятся кристаллами льда, изнутри холодящими грудь. Он сродни Сержанту Закономерность — кажется, не будь его тут, этого места не было бы вообще. И наоборот. Он должен быть здесь, обязан повстречаться на моем пути.
— Я там не бывал.
— То есть живешь тут и не бывал на Зиккурате?
— А что в этом такого? Я держу заведение, мне незачем соваться на Зиккурат, пусть этим жрецы занимаются.
Так-то он прав. Чего ему делать на Зиккурате? Я и сам не знаю, что всех нас к нему влечет… В других обстоятельствах я бы сам вряд ли пошел к нему, да и вообще в этот город…
— И жрецы заходят к тебе?
— Бывает.
— И ничего не рассказывают?
— А что им рассказывать? Думаешь, их тайны из тех, что стоит знать простым смертным? И потом — я не готов платить ту цену, которую они могут запросить за свое знание. Тебе же ведь нужно оно?
— Ага.
— Ты-то готов?
— Я еще не решил.
— Тогда помалкивай и пей свое пойло, я тебе потом еще плесну — за счет заведения.
Мои предчувствия становятся все более осязаемы и неприятны, от них смердит, как от жидкости в моем стакане. Пожалуй, предчувствия — это все, что у меня осталось теперь. Прошлое похоронено, оно витает прахом за КПП Сержанта Закономерность, мое будущее вонзилось в небо ножом Зиккурата; и тайны, которые тот хранит, могут оказаться пострашнее прошлого, от которого я убежал.
Вырвавшись за пределы круга, ты вдруг понимаешь, что твой страх никуда не делся, он с тобой, здесь и сейчас; и страх — это тоже круг, только более прочный (порочный?).
Попытка к бегству — Песнь 5. Куплет 3
Наши желания — лишь слепок нашей ущербности, красивые отражения того, чего у нас нет и никогда не будет. Наше воображение, неспособное смириться с таким кривым порядком вещей, рисует нам дивные дали и расплывающиеся в миражах замки, рассказывает сладкие сказки о том, что находится за пределами круга, который надо только разорвать…