— За новый день! — предложил я тост.
— За новый день…
Мимо нас прошел еще один собачник, минут через пять завелась и тронулась с места еще одна машина. Несмотря на то, что сегодня был выходной день, к тому же воскресенье, многие по привычке или по необходимости вставали очень рано.
«День за днем, хоть они и разные…»[1] — мелькнула в голове строчка одной песни. Все так. Хоть и разные, а звенья одной цепи — цепи, которой мы, словно бесправные рабы, прикованы к настоящему. Рабы и есть…
Одну бутылку вермута мы допили. Как ни странно, в голове было легко и ясно, словно мы и не употребляли алкоголь. Мозг работал отлично, фиксируя каждую мысль и нанизывая на общую нить разговора, анализировал, раскладывал по полочкам.
— Каждый новый день — это смешная копия дня вчерашнего.
— Почему смешная?
— Потому что всем понятно, что копия, но все делают вид, будто этого не замечают. Именно поэтому и смешная.
— Понятно. Пойдем домой.
— Пойдем.
Мы поднялись назад в квартиру. И Паша, и Оля по-прежнему спали. Мы прошли на кухню и устроились за столом. Серега закинул пиццу в микроволновку. Затем разлил вино по стаканам.
— Сонное царство, — изрек Серега.
— Ага…
Пицца прогрелась плохо и поэтому была жесткой, но закидывать ее в микроволновку по второму разу мы поленились. Разжевывая мороженое тесто, опустошили свои стаканы.
— Надо музыку поставить, — резюмировал свои впечатления от вина и пиццы Панк.
— Не боишься разбудить жену и Пашу? — спросил я в ответ.
— Сколько можно спать? Пора уже подниматься!
Он приволок на кухню музыкальный центр и включил что-то тяжелое, громыхающее тарелками ударных и ревущее струнами пропущенных через «дисторшн» электрогитар. Кухня наполнилась агрессивным вибрирующим звуком.
Не прошло и двух минут, как на кухне появился Паша. Он приземлился на диван рядом со мной, молча достал сигарету из лежавшей на столе пачки и прикурил.
— Чего не спите? — спросил он, задумчиво глядя на нас.
— Рассвет встречали, — ответил за нас обоих Серега.
— Понятно.
— Тебе налить?
— Ты еще спрашиваешь…
Следующий тост был за пополнение нашей компании. Музыкальный центр продолжал изрыгать жесткие гитарные рифы вперемешку с бешеным пульсом барабанов и хриплым надрывным вокалом. Вскоре на кухне предсказуемо появилась Оля, она была на удивление спокойна.
— Доброе утро, — поприветствовала она всех нас.
— Доброе утро, — почти хором ответили мы.
— Сережа, ты снова собираешься разбудить весь подъезд?
— Нет, только тебя. Собирался…
— Тогда можешь убавить громкость, я уже проснулась.
Панк послушно прикрутил ручку громкости музыкального центра. Оля присела за стол рядом с ним.
— Свободные стаканы есть? — спросила она.
— Есть, — ответил Серега.
— Тогда налей и мне.
Серега разлил вермут по стаканам. Мы молча стукнулись ими и выпили. В окно поползли первые мягкие лучи утреннего солнца, разливаясь по кухне белым свечением. Я посмотрел на часы на холодильнике, на циферблате значилось шесть двадцать одна. Новый день начался.
— Хорошее начало дня, — улыбнулся Паша, ставя свой опустошенный стакан на стол.
— У Сережи в последнее время что-то слишком часто так дни начинаются, — заметила Оля.
— Чего это часто? — возмутился Серега. — Не часто, а как у всех.
— Хорошо, как у всех.
— Вот это больше похоже на правду.
Что ж, радость жизни всегда относительна — и встретить день вот так, без рутинных забот и тяжких моральных терзаний, — тоже радость жизни. Никуда не бежать, остановиться в пути, посмотреть вокруг — мы редко можем сделать это. Поэтому не стоит упускать такую возможность. Тем более в компании старых друзей.
Серега разлил остатки вермута.
— Пусть все у нас будет! — коротко изрек он.
— Ага, — согласились мы с ним.
Стукнулись стаканами. Выпили и закусили солнечным светом. Прекрасно!
За окном начинал дышать в бешеном ритме и биться в истерических конвульсиях мегаполис. Ему предстояло вновь проживать сумасшедший день, сломя голову нестись в неизвестность, и только мы никуда не торопились.
— Вино закончилось… — грустно констатировал Серега, осушив стакан.
— Что поделаешь…
— Вот поэтому дома и надо держать бар, а ты вечно все выпиваешь, — Оля посмотрела на Панка немного укоризненно.