В подтверждение его слов на нас налетает холодный ветер и сгоняет с насиженного места. Поднимаемся по ступеням и идем вдоль реки.
Вечер медленно приближается к той точке, в которой ночь уже гораздо реальнее, чем день. Я замечаю, что в последние дни темнеть стало раньше, а в этих широтах это первый и, пожалуй, главный признак приближающейся осени. Автомобили едут навстречу с включенными фарами. Ветер рвет облака, и где-то в просветах на Западе, в районе устья Невы и морского порта, небо окрашивается в цвет крови.
Лето умирает, тихо, без лишних звуков и пафосных прощаний. С деревьев слетают листья и собираются у чугунных решеток. Там листья умирают для того, чтобы потом стать снегом; а снег, в свою очередь, — травой по весне; трава же — дождями нового лета. Цикл — основа сущего, движение по кругу или же блуждания в лабиринте…
Мы продвигаемся вдоль Фонтанки, выходим к Невскому проспекту. Переходим Аничков мост и движемся в сторону Гостиного Двора. Там станция метро и развилка лабиринта. Мне в одну сторону, Олегу — в другую.
— Странно, — говорю я, — вроде встречались, чтобы пообщаться, а толком ни о чем и не поговорили…
— Так всегда бывает. Сам же говорил — кругом бессмыслица…
— Ага. Она самая. Поэтому все разговоры о пустом.
— Завтра просто надо рано вставать, так бы еще прошлись, может, еще что-нибудь обсудили…
Я смотрю на часы: около девяти вечера. Еще почти час добираться до дома.
— Ладно, в другой раз обсудим.
Подходим к метро, достаю сигарету — перекурить напоследок. Олег останавливается вместе со мной.
— Может, на выходных тогда встретимся еще? — предлагает он.
— Может быть…
— Тогда созвонимся.
— Ага.
Он протягивает руку, мы прощаемся. Олег исчезает, я стою и курю. Мимо меня течет поток людей — таких же, как я, не торопящихся с работы домой или же просто праздно шатающихся. Конец лета — еще не конец жизни, и эта самая жизнь потихоньку шевелится вокруг, создает движение и рождает иллюзии.
Кем еще мы можем быть? Заново родиться или стать… Неизвестно. Лабиринт вокруг нас, лабиринт внутри нас остается прежним, и его еще предстоит пройти.
Танец Восхождения
Итак, я начинаю восхождение. Последняя, решающая часть пути, предвестие конца. Позади — кварталы убийц, круги лабиринта. Впереди — ступени Зиккурата, горящие факелы, восковые лица. Что ты хочешь знать? Каких тайн коснуться и не потерять при этом рассудок? Какую цену ты заплатишь за это Знание?..
Я восстанавливаю в памяти цепочку событий: побег, погоня Следопытов, эпидемия, побег, убийцы, снова побег, Человек-с-головой-Быка, тени, слова, незримые собеседники, голоса… Что они говорили, зачем? Слова, вопросы, ответы… Есть ли универсальный ответ на все без исключения терзающие нас вопросы, включая этот? Вряд ли.
То, что я выжил и убежал, значит только одно: мой путь заканчивается здесь. Именно сюда я шел все это время, именно тут видел свое предназначение.
— Ты уверен, что хочешь подняться на вершину? — спрашивает меня жрец-хранитель у самого основания Зиккурата.
Я смотрю в его лицо, похожее на ритуальную маску. Он — жук-скарабей, не человек.
— Да.
— Ты знаешь цену?
— Предполагаю.
— Ты готов ее заплатить?
Готов ли? Наверное, нет. Но какая разница? Умру я или выживу — мне нужны ответы, без них жизнь немногим привлекательнее смерти.
— Готов.
— Тогда иди. И не возвращайся.
Я не вернусь. Это я знаю точно. Гораздо точнее всего остального. Мой путь — моя книга, и Зиккурат — ее последняя страница. Логическим завершением, знаменательным концом будет мое восхождение. Что бы ни ждало меня на вершине.
Шаг, другой. Скрип песка под моими подошвами. Камни превращаются в пыль, время стирает все.
— Мы и есть — Время.
Это вновь голоса. Теперь они звучат во мне стройной песней — Песней Всех Песен.
— Мы есть Ничто.
— Время есть Ничто.
— Ничто есть Все.
— Все есть Иллюзия.
— Иллюзия есть Заблуждение.
— Заблуждение есть Основа.
— Основа есть Ответ.
Заклинание мертвых слов, воскрешенных внезапным отчаянием. Ты слишком часто впадал в это летаргическое состояние — ты привык, теперь ты не видишь разницы между живым и мертвым. Ты поешь, ты вторишь им — выворачивая легкие, разрывая диафрагму.
На стенах иероглифы, в голове — слова. Знаки, составленные в цепь. Цепь, расплетенная в звукоряд. Я пою и песней своей я славлю предвестие конца.
Мы живем во времена Апокалипсиса — не потому, что завтра рухнет мир, но потому и только потому, что мира больше не существует вовсе — и никогда не существовало, он был лишь плодом нашего воображения, и вот сейчас, только сейчас к нам пришло осознание этой простой, но объясняющей все идеи. Я иду к своей цели, хотя какая это цель?.. Мое восхождение началось.