Разочарование — Песнь 6. Куплет 2
Когда-то мы смотрели на мир широко открытыми глазами, вполне заслуженно считая его красивой шкатулкой с волшебным секретом; теперь мы взираем на него с житейской скукой и каким-то привычным омерзением: по прошествии лет оказалось, что никакого секрета в нем нет, есть лишь порок и пошлость, прикоснувшись к которым мы сделались циничными прожигателями собственных жизней.
Я вспоминаю, как еще несколько лет назад мечтал о чем-то, строил планы на будущее. Казалось, что грядущее — прямой путь, сбиться с которого не представляется возможным. Нужно было только проживать день за днем, вдыхая и впитывая их, и медленно превращаться в вечно юное божество…
Впрочем, в те времена так считал не один я, все жили подобными ощущениями. Люди брали кредиты, не задумываясь о том, как их будут отдавать, например. Покупали мебель в «Икее» или болели за нашу сборную по футболу, которая творила какие-то невиданные чудеса на чемпионате Европы. Всем казалось, что вокруг праздник стабильности и светлого потребительского ликования. Даже антиподы радости — подростки-эмо с их культом слез и грусти, которых тогда было пруд пруди, казались не более чем закономерным дополнением к этой картине всеобщего счастья.
Теперь все по-другому. Кредитный бум породил кризис, а лакированная стабильность обернулась житейским отчаянием. Люди устали от беспричинной радости, прямая дорога оказалась на поверку запутанным лабиринтом. И мы все заблудились.
Десять минут назад должен был приехать Олег. Но его нет и сейчас. Я смотрю на часы, смотрю вокруг. Люди куда-то бегут, торопятся. Провожаю их взглядом. Мне спешить некуда.
— Извините, время не подскажете? — ко мне обращается сухонький старичок в старой фетровой шляпе.
— Без двадцати двенадцать, отец.
— Спасибо, — он семенит дальше, я продолжаю стоять на месте в ожидании.
С Олегом мы договаривались встретиться в половину двенадцатого, но он опаздывает. Пробую набрать его мобильный, но голос из трубки мне отвечает, что абонент находится вне зоны действия сети. Значит, в метро. Надеюсь, что в метро, а не спит дома.
Прогуливаюсь возле станции метрополитена. Сегодня тепло и солнечно, хоть три дня назад и началась осень. В синем небе медленно тает белая полоса, оставленная самолетом, под ногами хрустят облетевшие листья. Осень — расплата за все наши летние грехи.
Олега все нет. Устав ждать, я срываюсь с места и перехожу улицу. На другой стороне — книжный магазин, я иду в него. В витринах яркие обложки свежих бестселлеров, приевшиеся имена и экстравагантные названия. Лауреат премии такой-то, попадание в шорт-лист «Букера» в таком-то году или что там обычно еще пишут?..
В магазине хожу мимо полок с книгами, изредка останавливаюсь — снимаю приглянувшийся экземпляр и листаю. Слова, предложения… Мне кажется, что я один среди тысяч слов, окруженный ими, обложенный со всех сторон. Мертвые слова. Мертвые слова повсюду, везде, во всех книгах. У меня складывается ощущение, что где-то я это уже видел и чувствовал. Возможно, во сне, точно — во сне.
Внезапно в кармане начинает вибрировать мобильный, я возвращаю книгу на полку и выуживаю телефон из кармана. На экране высвечивается номер Олега. Наконец-то он объявился. Отвечаю:
— Да?
— Здорово! — кричит в трубку Олег. — Ты где?
Где я? Хотелось бы знать, где все это время был он.
— Я тут, — говорю первое, что приходит на ум.
— В смысле? Где это — тут?
Жаль, что люди не понимают все с полуслова и приходится объяснять. Объяснения усложняют бытие.
— В книжном магазине, рядом с метро. Ты подъехал?
— Ага. Только что.
— Тогда сейчас подойду.
Убираю телефон и иду к выходу. Обойдемся сегодня без литературы. Тем более что все слова давным-давно мертвы, ибо мертвы произносящие их люди.
Перехожу дорогу, возвращаюсь к станции метро. Вглядываюсь в толпу, силясь разглядеть в ней Олега. Толпа понуро течет в два потока: один в метро, другой из него. Олега не видать. Внезапно мне на плечо ложится рука, я оборачиваюсь.
— Здорово! — кричит мне Олег почти в самое ухо. Я невольно немного отстраняюсь. Я не готов к такому всплеску эмоций.
— Привет, — спокойно отвечаю я и протягиваю ему руку.