— Как что? — он пучит глаза на меня. — Творю! Это активное искусство, тут каждый участник!
Рядом с фигурой закреплена табличка с текстом, в двух словах раскрывающим суть данной инсталляции. Я пробегаю по нему глазами, понимаю, что Олег не врет. Вот только зачем привлекать к этому столько внимания? Думаю, достаточно одного-двух томатных выстрелов, чтобы удовлетворить свою тягу к прекрасному.
— Художник из тебя, по правде говоря, так себе, — говорю я Олегу.
— В наше время этот факт не мешает быть творцом! — пытается возразить он. Его бутылка, которую он поставил себе под ноги, в этот момент опрокидывается, и остатки пива выливаются на пол.
— Ну вот, по итогу банально насвинячили…
— Это акт творения!
— Пойдем-ка отсюда, творец, пока убирать не заставили…
Мы покидаем место преступления. Олег настаивает на том, чтобы мы посетили туалет. Я не возражаю.
После туалета мы прогуливаемся по полупустым пространствам лофта, наблюдаем за окружающими людьми. Забредаем в книжный магазинчик, расположенный в одном из залов. Я вспоминаю, что уже был сегодня в обители книг. Мертвые слова продают себя неохотно.
— Почему книги так дорого стоят? — спрашивает меня Олег, хотя этот вопрос, скорее всего, направлен даже не конкретно мне, а некоему собирательному образу продавца книг.
— Не знаю. Наверное, потому что читать модно.
— Модно? Ты уверен? По-моему, модно одеваться как сумасшедший и дрочить, но только не читать.
— Может быть. Однако цифры на ценниках от этого не становятся меньше.
— Литература мертва. Остался один лишь бизнес.
— Торговля мертвым. Похоронный бизнес?
— Похоже на то.
Наверное, он прав. Мертвые слова дорого стоят. Потому что их говорят мертвые для мертвых. Хипстеры в огромных очках охотно покупают Сэлинджера и Буковски, студенты, питающиеся лапшой быстрого приготовления, святым духом, портвейном и прочими магическими сущностями, берут Блаватскую и Кастанеду.
— Пойдем отсюда.
— Пойдем.
В небольшом зале с белыми стенами в углу стоит стул, на стуле лежат наушники. Рядом со стулом к стене прикреплена уже знакомая мне табличка с пояснительным текстом. По замыслу автора этого арт-объекта любой желающий может сесть на стул, надеть наушники и послушать космическую музыку. Олег спешит первым поучаствовать в этом аттракционе.
Я смотрю, как он водружает свое тело на стул, натягивает на голову наушники. Отстраненно смотрит мимо меня, слушает музыку. Потом снимает наушники.
— Фуфло какое-то, а не музыка! Ничего космического.
— Может быть, имелось в виду, что ты должен услышать музыку собственного микрокосма?
— Тогда я услышал пердеж обожравшегося гамбургеров яппи.
— Бывает.
Олег смотрит по сторонам. Кроме нас в этом зале сейчас никого. Наушники вставлены в разъем в стене, что-то вроде розетки. Он отсоединяет их от разъема.
— Это же кража! — говорю я ему.
— Нет, друг мой, это искусство! А теперь быстро покидаем помещение!
Уходим. Олег уносит с собой трофей. Формально это кража, но спорить с Олегом, втолковывать ему что-то, нет желания, он — взрослый человек, сам знает, что делает. Он спешит пояснить:
— Я лишаю их этой ужасной музыки, а значит, творю благо!
Как тут спорить? Мы покидаем галерею, спускаемся по лестнице, выложенной кафелем, выходим на фабричный двор.
— Короткое свидание с искусством…
— Да? Я думал, это путешествие в сумасшедший дом.
Минуем турникеты, и мы снова на проспекте.
— Кстати, тут по совместительству находится бизнес-центр, — Олег поясняет, — в смысле это же территория бывшей фабрики, часть цехов теперь — бизнес-центр, часть — лофт…
— Ничего удивительного.
— Давай еще по пиву?
Он тащит украденные наушники с собой. Нелепая картина: долговязый взъерошенный тип с наушниками. Он машет руками как мельница, проходящие мимо нас люди беспокойно оглядываются. Я решаю, что еще одна бутылка пива, и я — домой.
Пиво пьем в арке жилого дома, ведущей в двор-колодец. На стенах сырые потеки и ржавчина: кровь старого города, полного коммуналок и глухих дворов с окнами, упирающимися в другие окна. Куда-то тянутся серые мотки проводов.
— Выставка — так себе, — говорит Олег.
Тоже мне искусствовед. У меня по этому поводу вообще никаких эмоций нет. Конечно, выставка меня нисколько не впечатлила. Но, с другой стороны, я прекрасно понимаю, что современное искусство — такой же товар, как, допустим, одежда или продукты питания, и у меня нет ни желания, ни достаточных на то оснований, чтобы сравнивать друг с другом разные товары. Посмотрел и забыл.