— А-а-а. Ну, мне тебя порадовать нечем.
— Понятно.
Парк поредел, деревья расступились, сквозь них проглянули дома. Наверное, осенью здесь тоскливо жить. Сезон кончается, и пляж пустеет, море становится серым, а ветер неизменно приносит дождь. Птицы возвещают своими криками приближение последних дней — года ли, эпохи ли или же всех времен вообще. Люди покидают эти места как минимум до следующего лета, и лишь местные жители остаются — и вынужденно смотрят изо дня в день на опустевшие корпуса санаториев, на пустынную полоску пляжа, на ржавеющие под струями ливня кабинки для переодевания.
Дорога из парка выплеснулась на городскую улицу, мы пошли по ней в сторону железнодорожной станции. Каждый думал о своем, каждый лелеял собственное молчание.
Со стороны моря на жилые кварталы наползла огромная лиловая туча, ее рваный край закрыл последние проблески света. В воздухе почувствовалась скопившаяся влага, казалось, между небом и землей натянулась невидимая мембрана, готовая в любую секунду прорваться дождем.
Немного не дойдя до станции, мы зашли в магазин. Я купил бутылку воды и пачку сигарет. Стас взял упаковку чипсов.
На станции было немноголюдно: ближайшая электричка до Города шла только через сорок минут. Мы приобрели билеты и, расположившись на платформенной скамейке, принялись ждать свой поезд.
На асфальт легли первые мелкие капли воды. Смешавшись с пылью, покрывавшей платформу, они превратились в темные пятна, похожие на сыпь.
— Кажется, дождь начинается, — сказал Стас, усердно пародируя интонации мультипликационного Пятачка из мультфильма про Винни-Пуха.
— И зонтика у нас нет…
— Нет, — подтвердил Стас.
— Это и печально.
Но дождь как будто передумал. Побрызгав для затравки редкими каплями на платформу, он так и не начался. Тучи, наползая одна на другую, по-прежнему тянулись со стороны моря, но разрешиться своим дождливым бременем никак не могли.
— Ребят, не подскажете, сколько сейчас времени? — обратился к нам пенсионер, похожий на перепутавшего сезоны дачника.
— Без четверти пять, — ответил ему я.
— А «Зенит» сегодня играет?
— Сегодня. В восемь часов.
— Значит, успею дома посмотреть…
— Успеете.
— Ну, спасибо.
— На здоровье!
Он пошел дальше, в другой конец платформы. Я проводил его взглядом. За собой пенсионер волочил тележку с прикрепленной к ней сумкой. Следом за ним на платформе стали появляться еще люди. Дождя все не было.
— Вроде пронесло, — заметил Стас.
— Ага. Хорошо бы, чтоб без дождя обошлось.
— Да…
Следующие двадцать минут пролетели незаметно. Мы со Стасом молчали и смотрели по сторонам. Платформа медленно заполнялась людьми. Дождь периодически начинался и тут же заканчивался.
Наконец подошла электричка. Мы загрузились в вагон. Голос по громкой связи объявил название следующей станции. Зашипели пневматические двери вагона. Мы поехали в сторону Города. Или от него. Не знаю. Да и какая разница? Мы вновь начали свое круговое движение, не имея возможности остановиться, не зная конечной цели, мы вновь двинулись в неизвестность.
В этот момент за окном, словно пытаясь очистить реальность, стереть из нее все следы нашего пребывания, магическим образом хлынула вода: на сей раз окончательно и бесповоротно пошел дождь, холодный осенний ливень.
[1] Немного измененные строки из стихотворения Алексея Никонова «В три часа».
Испытание Одиночеством
Чад факелов и пляшущие на стенах тени. Чуть меньше загадок, чуть больше загадок. Грядущее таит в себе столько вопросов, что ни прошлое, ни настоящее не смогут вместить в себя ответы на них. Я иду дальше, а это значит, что главное испытание мне все еще предстоит.
Человек-с-головой-Быка преграждает мой путь. Я знаю: он — верховный жрец.
— Ты далеко зашел…
— Мне нужны ответы.
— Их здесь нет.
— Тогда где они есть?
— Их нет нигде.
Я слышал эти слова, я проживал уже эти минуты. Не сейчас, когда-то давно и не здесь, неважно. Ответов нет нигде, и они есть повсюду. Такой вот парадокс существования.
— И что мне делать?
— Вернуться.
— Куда?
— Туда, откуда ты бежал…
Откуда я бежал? Если бы я знал сам. Это могла быть страна, город, точка на карте или вообще что-то, не связанное с географическим местом — мой страх, моя боль, мои воспоминания…
— Ты должен остаться один на один с собой, постичь одиночество. Вернуться к своему изначальному состоянию. Все частицы Вселенной, все вещи и существа — одиноки…
Он исчезает. Пляшут тени от факелов. Что-то сгущается в застоявшемся воздухе, что-то темное повисает надо мной. Я чувствую это, судорожная волна проходит по моему телу.