Черная лестница, на которой устроена курилка, напоминает винтовой ход старинной крепости. В смысле здесь так же мрачно и прохладно. Здание, в котором устроен наш бизнес-центр, раньше было одним из административных корпусов завода, находящегося поблизости, и на черной лестнице, где, в отличие от остального бизнес-центра, евроремонт не делался, старый заводской антураж сохранился. Металлические балки, торчащие из стен, осыпавшаяся штукатурка и краска на стенах как минимум сорокалетней давности. По этой же лестнице в принципе можно спуститься на территорию завода, большинством своим занятую коммерческими фирмами, арендующими бывшие заводские помещения.
Там, где раньше производили высокоточные приборы для армии, теперь бойко торгуют воздухом. Ситуация повсеместная, а потому нисколько меня не удивляет.
Я роняю пепел прямо на ступени черной лестницы, здесь все делают так. Правда, окурок тушу в пепельнице, которую поставили в курилке всего несколько дней назад. Судя по количеству бычков в ней, кроме меня это делают единицы, большинство же кидает истлевшие трупики сигарет прямо на лестницу.
«Завода давно нет, а заводские нравы остались», — думаю я. Просто рабочие сняли свои промасленные робы и вместо них надели отутюженные костюмы офисных клерков. Инженеры, бухгалтера и прочие кадры с высшим образованием встали у руля новоиспеченного бизнеса. Труд утратил свою актуальность, купля-продажа — только набрала.
В задумчивости возвращаюсь в офис. Не сразу замечаю, что возле стойки ресепшен меня окликает секретарша Марина:
— Ты чего такой задумчивый?
— Да так. Не знаю, чем вечер занять.
— О! А мы в бар идем. Пойдешь с нами?
— Кто это мы? И в какой бар?
Марина перечисляет, набирается человек пять из офиса. Вроде нормальные ребята, не душные. Бар пока не выбран, но предлагается что-нибудь неподалеку от бизнес-центра. Я соглашаюсь:
— Пойду, если зовешь.
— Зову, — Марина улыбается. — А ты курить ходил?
— Да.
— А почему меня не позвал?
— Я ж в раздумьях был, запамятовал.
— Понятно. Мы сразу по окончании идем, в шесть часов.
— Ага. Тогда пойду потихоньку сворачиваться, чтоб меня не пришлось ждать.
— Давай…
Я делаю шага два вглубь офиса, когда Марина снова окликает меня:
— Теперь уже я забыла!.. Тебе факс прислали.
Я возвращаюсь к ее стойке и принимаю из Марининых рук бумажное полотенце с текстом. Потом продолжаю движение на свое рабочее место, на ходу читая то, что написано на полотенце. Дополнительное соглашение к договору.
Оставленный кофе остыл до температуры, при которой его можно пить, не опасаясь ожогов во рту. Я убираю принятый факс в стойку для бумаг и наслаждаюсь вкусом кофе. Точнее, создаю иллюзию наслаждения. Потому что трудно в здравом уме и трезвой памяти наслаждаться вкусом дешевого растворимого кофе, предоставляемого нашей фирмой в качестве маленького бонуса к работе.
Время играет за меня, неумолимо приближаясь к заветной точке, после которой можно будет покинуть офис на целых два выходных дня. Прекрасно!
— Слушай, — спрашивает меня мой сосед Коля, — а если тебе говорят адрес корпоративной электронной почты и просят скинуть коммерческое предложение на него, не указывая, кто их рассматривает, ты что обычно делаешь?
Вообще-то Коля учился на моряка и должен был стать судоводителем. Но что-то не срослось. Возможно, оттого что флот в нашей стране большинством своим оказался в том же положении, что и заводы: то есть потерял перспективу. Зачем куда-то плавать, если вездесущие китайцы доставят все необходимое тебе под дверь сами?..
Возможно, именно поэтому теперь Коля не моряк, а представитель перспективной (с большим количеством оговорок) профессии: менеджер.
— Я ничего не делаю в таком случае, — отвечаю я.
— Почему?
— Ты всерьез думаешь, что кто-то разгребает эти корпоративные ящики? Рассортировывает в куче спама: что передать менеджеру по закупкам, что бухгалтеру, а что — генеральному директору? Для этого надо держать как минимум отдельного человека в штате, и то не факт, что он сможет справиться с таким объемом работы.
— То есть забиваешь на это совсем?
— Абсолютно верно.
Коля не понимает меня, я это вижу. Продажи идут у него туго, поэтому он хватается за каждого клиента, за каждый затеплившийся контакт, за каждую призрачную надежду. И тратит на это кучу рабочего времени, которое мог бы потратить на увеличение своего заработка. Для него это замкнутый круг, и единственный способ разорвать его, на мой скромный взгляд, — променять офисный загончик с компьютером и телефоном на палубу траулера с солеными брызгами в лицо, запахом рыбы и криками чаек.