С одной стороны, мне было страшно, что моя жизнь — лишь одна жизнь в череде многих — бессмысленно сгорит, не оставив после себя даже искры, с другой стороны — я прекрасно понимал предопределенность такого конца. Невозможно быть мошкарой и при этом соотносить свое существование с масштабами планет.
В конце концов я пришел к выводу, что мои размышления не смогут вырвать меня из этой ловушки разума. Всем нам придется погибнуть под маховиками безумной Вселенной, и никто не оценит наш подвиг. Как это ни горько сознавать, это так. Комплекс Кассандры: ты видишь будущее, но не можешь изменить его.
Я включил песню Laibach «Satanic Versus». Короли индастриала наполнили комнату мрачной оккультной музыкой, вещающей о конце времен.
Вскоре вернулась Юля. Она была в халате, на голове сооружен тюрбан из полотенца, под который убраны волосы.
— Что это такое у тебя играет? — спросила она, устраиваясь рядом со мной и прикуривая очередную сигарету.
— Это «Лайбах».
— Что-то чересчур мрачно.
— Зато о многом заставляет задуматься.
— А тебе не надоело думать?
— Надоело.
— Смени тему тогда, а?
— Хорошо.
Я выключил музыку. Вообще. Самая лучшая музыка — это тишина. Не вызывает никаких споров, по крайней мере.
— Может, сходим куда-нибудь? — спросила Юля.
— Куда?
— Да хоть в кино.
— А давай. В кино так в кино.
— Тогда я сейчас волосы высушу, и пойдем, хорошо?
— Хорошо.
Когда мы вышли из дома, уже стемнело. Окна многоэтажек смотрели в ночь желтыми глазами, буравили наши спины ледяными взглядами. Мы прошли до уже известного мне перекрестка с магазином — там была остановка — и сели в троллейбус, который шел в сторону метро.
В троллейбусе по желанию Юли мы заняли свободные места в конце салона, хотя троллейбус шел полупустой. Когда к нам подошла кондуктор, я заплатил за нас обоих. Кондуктор протянула два билета, один я оставил себе, другой отдал Юле.
— У тебя счастливый? — спросила Юля, разглядывая цифры в своем билете.
Я глянул в билет.
— Нет. Одиннадцать и четырнадцать. Близко, но мимо.
— И у меня. Одиннадцать и тринадцать.
— Кому-то до нас повезло. Буквально за два билета. Было одиннадцать и одиннадцать.
— Считать я умею.
— Ну, ты не переживай.
— Я и не переживаю.
Юля отвернулась к окну. Я проследовал взглядом за ней. За запотевшим стеклом неслись мимо типовые многоэтажки Купчино, похожие друг на друга металлические иглы высоковольток, автомобильные стоянки и торговые павильоны. Самовоспроизводящийся мир бесчисленных повторов. Кажется, тут навсегда заканчивалась реальность как таковая: оставались только ее многочисленные копии.
— Мне однажды попался счастливый билетик…
— И что ты с ним сделал?
— Желание загадал и съел, все как положено.
— И желание сбылось?
— Нет, конечно. А вот меня тогда чуть не стошнило, билет к стенке гортани прилип.
— Бедненький.
— Да уж. Потом весь вечер водой отпаивался…
— Нам выходить на следующей остановке.
— Хорошо.
Мы вышли возле большого торгово-развлекательного комплекса, Юля сказала мне название, но я не запомнил. Он как две капли воды походил на все другие торгово-развлекательные комплексы, расположенные по всему городу. Мир повторов, мир вторичности…
Войдя внутрь, мы поднялись на лифте на последний этаж, где располагался кинотеатр. Тщательно изучив демонстрируемый репертуар, я пришел к выводу, что ничего стоящего сегодня посмотреть не доведется. Похожие друг на друга американские боевики, один триллер и, в качестве изюминки для гурманов с несколько извращенным вкусом, комедия отечественного производства, сделанная опять же по голливудским лекалам.
Когда-то искусству кинематографа пророчили ни много ни мало — навсегда изменить мир. Но, к несчастью, в мире повторов кинематограф оказался обречен дублировать самого себя, не меняя мир, а лишь копируя его, пусть и в самых разнообразных формах.
В итоге выбор фильма я отдал на откуп Юле. Она выбрала шпионский боевик, действие которого разворачивается в Европе. Мы купили билеты, до сеанса оставалось еще полчаса. Я предложил пойти в бар, Юля согласилась.
Мы взяли по бокалу пива и сели за столик.
— Ты вообще что обычно делаешь по выходным? — спросила она меня.
— Обычно просыпаюсь у красивых девушек дома и делаю то, что предложат они, — улыбнулся я в ответ.
— Я серьезно. Ты же тоже не местный, значит, друзей-знакомых у тебя тут немного.
— Наоборот — куча. Я же здесь учился.