— И когда доставят их заказ?
— Не знаю. У нас курьер заболел.
Нормальный расклад. Точнее, совершенно не нормальный. Абсолютно не хочется поиметь проблем на пустом месте, да к тому же по чужой вине. Заказ должны были доставить еще на прошлой неделе, но по какому-то странному стечению обстоятельств товар сначала застрял в пути от поставщиков к нам, потом потерялся на складе, а теперь затормозился в офисе из-за болезни курьера. Не люблю я такие негативные совпадения, все это, как правило, не сулит мне ничего хорошего.
Я предчувствую шквал гневных звонков на мой телефон в самое ближайшее время. Час, что называется, пробил. Отношения с клиентом портить не хочется, деньги они платят нормальные и без просрочек. В общем, ситуацию надо как-то разруливать, хорошо хоть Марина предупредила.
— Да уж, — говорю я после паузы, — не мог он в другое время заболеть?
— Видимо, не мог. Ты не расстраивайся, — Марина решает подбодрить меня.
— Я и не расстраиваюсь. У меня-то все хорошо, и не болею к тому же. А вот бедняги из «Теремка» уже неделю свой заказ ждут, боюсь, еще пара дней — и он им вообще уже не нужен будет.
Если честно, провалились бы они все вместе взятые со своим заказом под землю. Моя забота о клиентах на самом деле сводится к максимальному избавлению себя от выслушивания их нытья, а в перспективе и ругани. По существу, мне плевать — получат ли они товар вообще или он так и сгинет на своем пути к их офису. Но мне совершенно не хочется выслушивать их — вполне обоснованные, надо сказать — претензии.
— Ладно, спасибо, что предупредила, — благодарю я Марину.
— Не за что.
Я кладу трубку на место и снова поворачиваюсь к своему соседу Коле.
— Ты правильно делаешь, что уходишь, — говорю я ему. — Лучше слушать прибой и гудки входящих в гавань кораблей, чем эти голоса из телефона. Иногда мне кажется, что их вообще не существует, и все это звучит только внутри моего черепа…
— Ага, — сочувственно качает головой в ответ Коля.
Боже, как приятно, должно быть, родиться недалеким человеком! Никаких проблем. Вся жизнь словно на экране телевизора, все предсказуемо и неминуемый хеппи-энд в конце. Это я про Колю. У меня же другая история, и обо мне такого не скажешь.
Немного подумав, я-таки решаю проблему с заказом моих клиентов. Я сам отвезу товар к ним в офис, раз курьер заболел. Звоню по внутренней линии новому руководителю Андрею Ивановичу, и он мое решение одобряет. Так что собираюсь, беру товар — и прочь из офиса. После поездки в «Теремок» назад возвращаться не собираюсь, лучше пораньше приеду домой. Тем более путь предстоит неблизкий — в Колпино. Прощаюсь с Мариной на ресепшен и покидаю офис.
По длинному коридору иду к лифту. Справа и слева двери, за дверьми — офисы со всем своим содержимым. Там происходит непрекращающийся цикл приобретения и сбыта. Звонят телефоны, щелкают кнопки компьютерных мышей. Распродажа началась, механизм смерти планеты запущен. Кто же, кто продаст солнце?..
Миновав турникеты, я вышел из бизнес-центра. Прилегающая к нему улица была сплошь заставлена автомобилями. Их владельцы трудились где-то тут, в недрах этого здания. Создавали химеру, так же, как и я. Кормили ее своим духом и свободным временем. А после — шли потреблять.
У меня собственного автомобиля не было. На фоне остальных клерков я выглядел белой вороной. В общем-то, я ей и был. Ниже меня на этой иерархической лестнице мог стоять только несостоявшийся моряк Коля.
Наверняка многие из владельцев этих автомобилей считали меня неудачником. Они имели на это право. С точки зрения их парадигмы я совершенно соответствовал данному званию.
Но для меня автомобиль был не больше чем куском металла, способным передвигаться под воздействием энергии от сгорания углеводородов. Достаточно было одного хорошего удара о бетонную стену, чтобы он превратился в груду лома или же в элитный гроб для своего плотского содержимого. Так я считал.
Я поглядел на часы. Электричка до Колпино стартует через час с небольшим. Что ж, время есть, даже с небольшим запасом. Неторопливо я пересек улицу и пошел в сторону метро.
Вдоль обочины громоздились потемневшие сугробы, из которых торчали истлевшие окурки, пластиковые бутылки и прочий мусор. Зима заканчивалась, и эти сугробы выглядели как последние ее оплоты, гвардейцы-хранители, не желающие сдаваться под натиском солнца. Хотя грядущий март в Петербурге — еще не весна по всем раскладам, поэтому у них пока были шансы…
Я шел и думал о Марине и о Юле. Отношения с Мариной не складывались. Можно было определенно рассчитывать на дружбу, но не более того. Марина жила другими вещами и ценностями, нежели я. Ее святая вера в принца на белом коне была чересчур крепка. А я на роль принца претендовать не мог даже с большой натяжкой. К тому же коня, а точнее — автомобиля, у меня не было.