Библиотека не тронута отступающими вглубь лабиринта беженцами и местными жителями: в мире, где жизнь оканчивается гораздо раньше, чем думаешь, и совсем не так, как хочешь, сила слова остается недооцененной, да и само слово мертво, застыло в вековом ожидании — вплоть до судного часа.
Человек-с-головой-Быка ходит между стеллажей с книгами, подходит к ним, берет что-то с полок, листает и выписывает, затем ставит на место — я замечаю его в столбе света, падающего сквозь потолочный витраж. Опять он, мой неизменный спутник.
— Ты тут хранитель, что ли? — спрашиваю я, выходя из тени и прекрасно зная, что он обнаружил меня давным-давно.
— Упаси бог, — он сосредоточенно листает внушительных размеров фолиант, — но я часто заглядываю сюда.
— Что могут дать эти книги тем, кто бежит от смерти? Разве могут они отвратить старуху-с-косой от них?
— Ты недооцениваешь силу мертвого слова.
— Почему мертвого?
— Все эти слова мертвы. Давно.
— …Мой вопрос?
— Книги не спасут от смерти, возможно, даже ускорят ее. Но они же дадут упокоение.
Сила мертвого слова — где-то я слышал об этом. Мертвое Слово звучит отголосками умерших голосов, заползает в ушные раковины опарышами потухших легенд, Мертвое Слово мертво тогда, когда мертво и все остальное. Жрецы Зиккурата, к которому закручивается лабиринт, — хранители мертвого слова. Это говорил Человек-без-Глаз. И мой незримый собеседник.
— Эти книги переживут людей, — говорит тот, который с головой Быка. — Они уже пережили многих.
— Тем меньше их ценность.
— Тут ты прав.
— Сила Знания тем ощутимее, чем меньшим Знанием ты располагаешь.
Он наклоняется над одной из книг, всматривается в пожелтевшие страницы, сдувает с них пыль. Читает о людях, которых больше нет, а может, и вообще никогда не было. Ему больше нечего сказать, он поглощен силой Мертвого Слова, умерщвляющей мощью Знания. Мне тоже пора идти.
Я покидаю библиотеку, стараясь не смотреть на полки, не читать надписей на корешках, не прикасаться к этим книгам, к сокрытому в них Знанию. Ибо Знание убийственно.
Череда беженцев тащится мимо библиотеки, отравляя пространство своими потухшими взглядами. Они не замечают ее — и хорошо. Мертвое слово должно быть мертво. До своего времени.
Будни — Песнь 4. Куплет 4
Большинство современных людей на вопрос: «Как вы относитесь к мнению большинства?» ответит: «Мне плевать на мнение большинства». В этом плане я присоединяюсь к большинству: мне тоже плевать на мнение большинства. Такое вот масло масляное, тавтология с бескрайним смыслом.
Мнение большинства в нашем рабочем коллективе относительно моей фигуры, как я полагаю, сводится к определению «достаточно странный». Потому что я не вписываюсь в те стандарты, по которым здесь привыкли оценивать людей. Я вообще мало подхожу под те узкие мерила типичности, которыми определяется офисный мир.
Один из лидеров отдела по объему продаж, я, однако же, при этом открыто ненавижу мир купли-продажи и все, что с ним связано, как своего личного врага. Эталонный офисный сотрудник, я грежу о том дне, когда праведный огонь падет с небес на офисы и бизнес-центры, сметя их с лица Земли.
Такое взаимоисключающее состояние не укладывается в мозгах моего начальства и коллег. Большинству не понять моего нигилизма. Но мне плевать на мнение большинства, равно как и всем остальным на этот факт.
На самом деле моя ненависть к купле-продаже закономерно эти самые продажи увеличивает. Мой циничный романтизм в отношениях с людьми добавляет в эти самые отношения шарма. Наш несовершенный мир так устроен: чем меньше мы раскрываемся ему, тем сильнее он отдается нам.
Отсюда мое неизменно высокое положение в рейтинге сотрудников отдела продаж, который в начале каждого месяца вывешивает на импровизированную доску почета наша начальница Софья. Мне на рейтинг откровенно плевать. Единственная действительная выгода от моих высоких продаж — чуть большая сумма наличности, получаемая мной в день зарплаты, за счет процента с продаж.
Сегодня — день рождения фирмы. Я знаю, что сегодня будет корпоративная вечеринка, на которой будут чествовать лучших сотрудников. Я даже знаю, что наверняка свой приз достанется и мне. Но вопрос лишь в том — хочу ли я его…
Отсюда дилемма — идти или не идти. Лесть и откровенная ложь, которые неизбежно прозвучат во время официальной части, уже загодя вызывают приступы отвращения. Но дармовая выпивка вкупе с боулингом эти неприятные чувства несколько смягчают. В итоге после ряда колебаний я все же решаю пойти.