Повторяя такие движения, я утолил жажду. Только после этого достал из кармана зубную щетку и почистил зубы. Затем помыл лицо с мылом. Вытер насухо полотенцем. Посмотрел в зеркало. Под глазами темнели круги — от недосыпа. В принципе — ерунда. За исключением данной мелочи выглядел я вполне прилично.
Когда я выходил из туалета, увидел, что в него уже выстроилась приличная очередь, человек семь. Был среди них и мой пухлый сосед, который умудрился проспать всю дорогу.
Вернувшись на свое место, я убрал умывальные принадлежности и полотенце обратно в сумку. Потом сходил до купе проводника и приобрел пакетик растворимого кофе вместе со стаканом в легендарном подстаканнике. Набрал кипятку из специального резервуара напротив купе проводника. Наконец устроившись в кресле, принялся пить горячий кофе и считать минуты, оставшиеся до прибытия.
За окном пронесся город Химки, наш поезд сбавил ход, въезжая в столицу. Вернулся мой сосед и занял свое место у окна. Я глотнул кофе.
Пейзаж по ту сторону оконного стекла сменился на длинные серые здания складов с заколоченными окнами, площадки с металлоломом и панельные высотки спальных районов вдалеке. Вереницей потянулись гаражи и оптовые базы.
Промелькнула игла Останкинской телебашни. Пассажиры в вагоне принялись дружно снимать свой багаж с полок и выстраиваться цепочкой в направлении тамбура.
Я в отличие от них не спешил, просто сидел и пил свой кофе. Никуда не денется Москва от меня. Еще нагляжусь-налюбуюсь. Тем более целых два дня впереди.
Наконец поезд заскрежетал на стрелках, перескакивая с одной ветки на другую, потянулись депо и маневровые пути. Еще через пять минут появилась и поплыла вдоль вагона серая полоска платформы. Показался навес, скрипнули тормоза. Вагон остановился.
Все, приехали. Пассажиры один за другим принялись покидать вагон. Я пропустил своего толстого соседа, сам же поставил пустой стакан из-под кофе на откидывающийся столик, приделанный к спинке переднего сиденья, и только после этого достал сумку. Дождался, когда поток людей схлынет, и двинулся к выходу из вагона.
Москва встречала солнцем. Солнечный свет падал сверху и заливал на земле все, что попадалось на его пути: вагоны, платформы, навесы, людей. Облитые солнцем, люди вереницей шагали по платформе в сторону здания вокзала, многие тащили тяжелые тюки и чемоданы. Я медленно пошел вместе со всеми.
Внутри здания вокзала меня встретила моя знакомая Женя. За то время, что я ее не видел, она почти не изменилась. Не знаю, наверное, на самом деле не изменился и я. И вообще, скорее всего, не изменилось ничего в этом мире, все осталось прежним.
— Привет, — сказал я ей.
— Привет, — она по-дружески чмокнула меня в щеку.
— Пойдем отсюда?
— Пойдем. Как доехал?
— Ничего, нормально. Только не выспался.
— Тебе мешали спать?
— Нет, наверное, я кому-то мешал. В общем, это не так важно. Главное, что я приехал и встретил тебя.
Она засмеялась.
— Ты как-то странно изъясняешься.
— Что есть — то есть. Ну, уж как умею.
— Но ты не обижайся, это даже интересно.
— Ага.
— Куда тебя вести?
— В Москву.
Уточнений больше не требовалось. Женя, по всей видимости, поняла, что экскурсию по столице, равно как и выбор маршрута этой экскурсии, я отдаю на откуп ей. Она просто пошла вперед, указывая путь, я послушно поплелся следом.
Мы вышли на площадь трех вокзалов, запруженную людьми. Большинство из них двигались в сторону станции метро, мы присоединились к этому потоку.
На площади также было много бездомных, которые сидели или лежали на газонах и занимались своими делами: кто-то спал, кто-то пил, кто-то ругался с другими бездомными. Неподалеку от метро стояла машина социального патруля, который раздавал бездомным еду. Квартирный вопрос продолжает губить москвичей — решил про себя я.
— Откуда здесь столько бездомных? — спросил я Женю.
— Отовсюду. Со всей страны, наверное, едут.
— Да уж. Чем погибать от безработицы и пьянки в провинции, лучше погибать от того же в столице. Страна абсурда.
Мы спустились в метро, Женя повезла меня в центр. На станции людей было чуть ли не больше, чем на площади, хотя сегодня и был выходной. Раза в четыре больше, чем на питерских станциях в час пик. Этот факт не вызвал у меня радости: толкаться среди чужих потных тел хотелось меньше всего.