— За встречу, — сказал Паша, когда пиво было открыто.
— За нее.
Мы сделали по глотку. Я откусил от купленного пирожка. Пирожок был суховат и почти не имел вкуса.
— Как ты тут живешь? — спросил я Пашу.
— Ничего, потихонечку. В подробностях описывать не буду — тебе станет скучно.
— Думаешь?
— Уверен. День за днем одно и то же — сам понимаешь…
— Ага. Тогда про себя я тоже рассказывать не буду в подробностях.
Мы засмеялись. Для старых друзей обычное дело — понимать друг друга с полуслова. Чувство разочарования, совсем недавно захлестнувшее меня, стало рассеиваться.
— Дом-работа-дом, какими родились — такими и помрем, — вот как можно описать наше бытие, — заключил я.
— Вроде того. Поэтому я стараюсь не зацикливаться на этом. Жизнь все равно продолжается… Я в университет вот поступил — учусь, хочу наверстать некогда упущенное, — Паша отхлебнул из бутылки.
— Меня не взяли на философский, ты в курсе.
— Да. И что думаешь?
— Ничего не думаю. Работаю, живу дальше. Одним философом меньше — одним менеджером больше. Может, так даже и к лучшему.
— Может. Такие времена…
Из подъезда дома вышла женщина лет пятидесяти. Заметила нас, бутылки в руках, неодобрительно покачала головой. И пошла дальше.
— Ментов-то не вызовут? — спросил я Пашу. — Что пиво во дворе пьем?
— Нет. Здесь всем по барабану, что ты делаешь и зачем. Это единичные проявления, но она не вызовет — свои дела важнее.
— В Питере так же, хотя могут и докопаться.
— Здесь тоже могут, особенно, если денег надо или план выполнять.
— Мир несовершенен везде.
— Это точно.
— Давай тогда за его несовершенство.
— Давай.
Мы сделали еще по глотку пива. Я бросил остатки пирожка копошившимся неподалеку голубям, те радостно встрепенулись и приняли клевать нежданный подарок.
— В Питер перебраться не хочешь? — спросил я Пашу.
— А смысл? Я только здесь жизнь начал, и пока вроде все нормально. А там я уже бывал, и как-то у меня не заладилось…
Вполне возможно, что каждый человек создан для определенного места: города там или деревни. И именно в этом месте он может раскрыться по максимуму. Наверное, Паша был на правильном пути. О себе я такого сказать не мог.
Я рассказал Паше о моей знакомой Жене и постигшем меня разочаровании. Паша молча выслушал.
— Вообще мир она для меня не открыла, — резюмировал он в конце, — в наше время каждый ищет для себя место максимального комфорта, и она, наверное, со своим пониманием комфорта определилась. Вполне себе популярная точка зрения…
— Это я и сам знаю. Но вот это стремление к комфорту любой ценой и вот это понятие комфорта как такового вызывают у меня приступы тошноты…
— Мне они тоже не по духу, но что поделаешь — большинство выбирает именно этот путь.
— Значит, большинство — убийцы и предатели.
— Это точно. Предатели идеалов детства…
Паша попал в точку. Именно это я и хотел сказать. В детстве мы собирали вкладыши от жвачек и собирались быть президентами, бандитами или, в крайнем случае, инженерами. Но никак не менеджерами и, тем более, не надзирателями. Но мы стали теми, кем стали, и теперь этот мир полон убийц.
— Ты когда назад собираешься? — спросил Паша.
— Завтра у меня вечерний поезд.
— Значит, время у нас еще есть!
— Вагон времени!
— Москву тебе показывать?
— Спасибо, уже посмотрел.
— Что тогда делать будем?
— А ничего не будем, говорить будем, как сейчас…
— Ага, понял тебя. У тебя пива еще много осталось?
— Да так…
— Пойдем — прогуляемся немного, еще пива возьмем, ноги разомнем.
— Пойдем.
Мы встали со скамейки и пошли в сторону магазина. Снова посетили супермаркет и взяли еще по бутылке пива. Затем пошли дальше по улице — гулять.
Мимо ехали автомобили и шли люди, этот поток был нескончаем, он двигался параллельным и встречным курсами, дышал, бился, натыкался на дома и разбивался об освещенные тусклым светом провалы подземных переходов. В воздухе разливалась какофония из звуков голосов, моторов, клаксонов и сирен. Пожалуй, количество действия на один квадратный метр в Москве превышало подобное же количество в Петербурге в разы.
— Не устаешь от этого шума? — спросил я Пашу.
— В Питере его меньше?
— Мне кажется, что да — меньше.
— Не знаю, не замечал. К нему быстро привыкаешь.
— Если только так…
— А как иначе?
— Иначе — бежать из этих городов к чертовой бабушке, жить в деревне, вести подсобное хозяйство и обходить мегаполисы стороной.