Вот, например, Шерилин. Милая, но недалекая. Наверное, из благополучной образцово-показательной семьи. Живет в охраняемом доме где-нибудь в пригороде, соседствует с такими же образцово-показательными людьми. Но все оказалось совсем не так. На самом деле мама Шерилин — актриса. Она бросила семью, когда девочке был всего годик, ее брату два, а сестренке три. И с тех пор Шерилин живет с отцом и мачехой-тайкой в богемном районе, где обитают самые разные люди.
Мачеха научила Шерилин готовить. До сих пор девочке не удавалось проявить свои кулинарные таланты, поскольку большую часть времени на острове она провела в слезах, скучая по дому и спасаясь от крабов и насекомых. К тому же не было ни еды, ни огня — теперь же появилось и то и другое. После болезни Клавдия Шерилин взяла себя в руки и сказала, что тоже хочет чем-то помочь другим. Еды на острове было немного, но девочка творила настоящие чудеса. Например, сразу же поняла, что серые клубни в шкафу на маяке съедобны. Называются они маниокой — это такие корнеплоды. Джейк из абажуров соорудил горшок, Шерилин сварила в нем маниоку, помяла, завернула в банановые листья, пожарила рыбу в кокосовом молоке, посыпала ее перцем, травами и заправила лимонным соком. Кулинарное чудо ели руками, и от этого оно казалось еще вкуснее.
Главными рыбаками были Бен и Натан. Ничего нового про Натана Мартина так и не узнала. Хороший мальчик, но скучный. Видимо, в будущем станет бухгалтером. Но общаться с ним было очень приятно. Натан не любил природу, но на рыбалку ходил с удовольствием. А однажды они с Беном нашли в дупле старого дерева улей. Дядя Ниэди, оказывается, — пчеловод, и мальчик, недолго думая, выкурил пчел из гнезда и отвоевал у них полные меда соты. В отместку, правда, был дважды ужален.
К Люси же вновь вернулись ее прежние повадки, но на Мартину они почему-то действовали успокаивающе. Люси целыми днями лежала на солнце и переживала, что ее белый спортивный костюм испачкался и порвался, к тому же она очень сильно скучала по Люку. С Мартиной девочка вела себя довольно мило (ну, или пыталась так себя вести), но пользы особой от нее не было. Казалось, ночь, в которую заболел Клавдий, отняла у Люси все силы.
— Мне скучно! — постоянно ныла она. — Скучаю по телевизору, по музыке, по моей комнате. По Люку, по маме и папе, по кровати, мылу, пасте, шампуню, кофе и по шоколаду. Господи, как же я скучаю по шоколаду. И вообще мне скучно! Скучно! Скучно! Скучно!
Джейк поставил себе задачу: во что бы то ни стало сохранить огромную надпись «SOS» на Посадочном берегу (такую большую, что ее можно было увидеть с воздуха). Он безукоризненно выполнял все просьбы, таскал огромные охапки дров, но по-прежнему оставался очень замкнутым. Ребята временами ненавидели остров. Да, он красивый, но тюрьма есть тюрьма. Джейк же сильнее всего переживал из-за тренировок по регби, которые пропустит. Даже соорудил из кокосовой оболочки и коры мяч и по несколько часов подряд бил им по пальмам, а потом отжимался. Боялся потерять форму.
Неудивительно, что больше всех привлекал к себе внимание Бен. Джейк так и не простил ему «обман» — считал, что Кумало притворялся немым, чтобы всех одурачить. Люси раньше постоянно потешалась над Беном, называла психом-пацифистом. Забыть о своем поведении было не так просто. Но все без исключения с удовольствием общались с Кумало. Правда, рассказал он им о себе немного.
— Почему ты никогда не разговаривал в школе? — озвучила Шерилин, волновавший всех вопрос.
— Нечего было сказать, — просто ответил Бен.
Кумало, как и Мартина, довольно долго был изгоем, и теперь ему очень нравилось ощущать себя частью коллектива. Ребята постоянно с ним советовались или просили помочь. Бен лучше всех освоился на острове. Одноклассники с завистью смотрели, как он плавает, ловит рыбу, сооружает кровати и шалаши, а Мартину переполняла гордость. Ведь раньше ребята его задирали и унижали его.
— Где ты всему научился? — спросила как-то Шерилин.
— Чему? — удивился Бен и притворился, что ему срочно нужно встретиться с Натаном на другом конце острова.
Так прошло три дня. Ребята каждый вечер собирались на берегу моря у костра и говорили про дельфинов и шторм, про то, как скучают по дому и боятся остаться на всю жизнь на острове, или как будут себя вести, когда, наконец-то вернутся домой. Они никогда не обсуждали музыку или поведение знаменитостей — такие мелочи, что вспоминать о них после пережитого просто не хотелось.
Клавдий еще был очень слаб и не принимал участия в общей беседе. Вяло кивал или качал головой, когда его о чем-то спрашивали, иногда ронял пару фраз, но в основном молча глядел на костер.