Она резко обернулась, глаза ее от всех горестей стали узкими как щелки.
—Ты не считаешь, что я была обманута?
—Едва ли, милая девушка. Не я признался, что ощущаю подташнивание.
От этого напоминания она вспыхнула, сделавшись пунцовой. О, Боже, ну об этом-то он не собирался им докладывать?
—О чем речь? — захотел узнать Дрю, единственный из присутствующих заметивший изменение цвета ее лица.
—Да ни о чем... просто шутка, — выдохнула она, взглядом умоляя Джеймса немедленно замолчать.
Конечно же, молчать он не захочет.
—Шутка, Джордж? Так ты называешь...
—Я убью тебя, Джеймс Мэлори, клянусь, убью!
—Не раньше, чем ты выйдешь за него.
—Что такое? — взвизгнула она, не веря своим ушам, и оборачиваясь к брату, произнесшему эту смехотворную фразу. — Клинтон, неужели ты это серьезно? Ты же не желаешь, чтобы он стал членом нашей семьи?
—Не имеет значения. Ты его выбрала...
—Ничего подобного! И не женится он на мне... — Она сделала паузу, чтобы взглянуть на Джеймса, долгую паузу, ощутив внутренние колебания. — Женишься?
—Разумеется, нет, — весьма раздраженно ответил он и несколько неуверенно сам спросил: — А ты бы хотела, чтобы женился?
—Разумеется, нет. — Ее заставила произнести эти слова собственная гордость: ей прекрасно было известно его отношение к данному предмету. Она повернулась к братьям: — Полагаю, вопрос решен.
—Он уже был решен, Джорджи, когда и ты, и капитан были без сознания, — сказал ей Томас. — Вы женитесь сегодня.
—Ты все это подстроил, правда? — проговорила она тоном обвинителя, поскольку в памяти ее ясно всплыл их утренний разговор.
—Мы делаем лишь то, что идет тебе во благо.
—Но это не во благо мне, Томас. Я не выйду замуж за мужчину, который меня не хочет.
—Никогда не вызывало сомнений, что я тебя хочу, дитя мое, — произнес Джеймс тоном, в котором раздражения уже почти не ощущалось. — Из тебя вышла бы восхитительная любовница.
Джорджина даже задохнулась. Братья сумели словами выразить свои чувства.
—Ты, ублюдок!
—Ты на ней женишься, или...
—Да, мне известно, — перебил Джеймс, пока они не слишком удалились от темы. — Вы меня застрелите.
—Мы сделаем кое-что поинтереснее, мой друг, — прорычал Уоррен. — Мы спалим тебе корабль!
Это заставило Джеймса привстать. И тут он услышал слова Клинтона:
—Мы уже отрядили людей, чтобы найти, где он стоит, так как ясно, что в порт он не заходил, иначе бы мы об этом услышали.
Это заставило Джеймса подняться на ноги. И он услышал слова Уоррена:
—Будет организовано задержание твоей команды. А вслед за этим вы все вместе будете отданы в руки губернатора для повешения.
В наступившей после этого сообщения тяжелой тишине Бойд задал резонный вопрос:
—Полагаете, нам следует его вешать, если он станет супругом Джорджи? Не слишком-то хорошо отправлять на виселицу собственного зятя.
—Отправить на виселицу?! — вскричала Джорджина, не слышавшая обсуждения этой возможности из-за своего обморока. — Вы что, все с ума посходили?
—Он признался, что пиратствовал, Джорджи, и я уверен, судно «Скайларк» было не единственной его жертвой. Совесть не позволяет сбрасывать это со счетов.
—Черта с два не позволяет. Он возместит ущерб. Скажи им, Джеймс, что ты возместишь ущерб. — Однако когда для спасительного подтверждения она обратила на него взгляд, он выглядел разъяренным как сто чертей, от гордости его буквально распирало, губы были плотно сжаты. — Томас! — почти в панике завопила она. — Происходит немыслимое! Мы говорим о преступлениях, совершенных... годы назад!
—Семь или восемь лет назад, — ответил тот, небрежно поведя плечом. — Память иногда меня подводит, однако капитан Мэлори своей враждебностью заставляет ее работать лучше.
На это Джеймс рассмеялся, однако приятными эти звуки было назвать трудно.
—Теперь шантаж после нажима? Угрозы насилия и членовредительства? И вы, обитатели этих поганых колоний, еще именуете меня пиратом?
—Мы всего лишь имеем в виду отдать вас под суд, однако поскольку Бойд и я — единственные свидетели против вас...
Дальше можно было не продолжать, однако даже Джорджине стало ясно, куда гнет Томас. Если Джеймс поведет себя разумно, из этого так называемого судебного разбирательства ничего не выйдет — из-за нехватки свидетельских показаний. С нее даже стало потихоньку спадать напряжение, но тут раздался голос еще одного брата.
—Быть может, тебе память отбили всякие дерьмовые чувства, Томас, — проговорил Уоррен, — однако я прекрасно слышал признание этого господина. И черта с два я не выступлю свидетелем против него.