—О, спасибо тебе, Джеймс, — поблагодарила она, из последних сил удерживаясь, чтобы не улыбнуться. — Я действительно умираю от голода, хотя и не представляю почему. С самого утра я какая-то... не очень энергичная.
Откровенная ложь имела целью привести его в более приятное расположение духа, так как оба они этим утром, прежде чем встать с постели, продемонстрировали, что обладают энергией в избытке. Но ей бы надо было уже знать, к чему ведет любая игра словами с Джеймсом Мэлори.
—Тебе следует всегда быть такой ленивой, Джордж, — ответил он с одной из своих сатанинских улыбок, и уже ничто не могло остановить румянец, начавший заливать ее щеки.
—Не знаю, отчего она краснеет, — произнес в наступившей тишине Энтони. — Не похоже, что мы должны понимать подтекст сказанного. Не то чтобы мы не понимали, но нам понимать просто не следует. Я сам с трудом выбрался из постели этим ут...
Салфетка Розлинн, ударившая его по губам, положила конец этим поддразниваниям.
—Оставь в покое бедную девушку, негодяй. Дьявол свидетель, быть замужем за Мэлори — это...
—... блаженство? — подсказал Энтони.
—Кто так считает? — фыркнула она.
—Ты, дорогая, и весьма часто.
—Наверняка в моменты умопомешательства, — вздохнула она, заработав довольный смешок своего мужа.
К этому моменту щеки Джорджины уже приняли обычную окраску, и она испытывала благодарность к Розлинн, сумевшей увести разговор от излишне личных вопросов к темам более общего характера, по крайней мере, не таким обескураживающим. Ей стало известно, что днем у нее будет портниха, которая позаботится о ее гардеробе, что в зимние месяцы состоится несколько балов, на которых она просто должна побывать — при этом оба Мэлори застонали, — а также ей надо присутствовать на нескольких десятках раутов и приемов, где, как это принято, она должна быть соответствующим образом представлена. Все это предполагало, что некое время она здесь остается, — обстоятельство, которое прежде прояснено никак не было. Бросив на Джеймса взгляд, как бы вопрошающий: «Все ли это действительно столь необходимо?», она обнаружила, что лицо его хранит загадочное выражение.
Известили Джорджину и о предстоящем вечером сборе всей семьи. В этот момент Энтони бросил:
—Кстати, старших я так вчера вечером и не навестил. Меня задержали. — Тут он пошевелил бровями и послал супруге воздушный поцелуй, она же потянулась к новой салфетке, чтобы бросить ему в лицо. Посмеиваясь, он добавил: — Кроме того, старина, я пришел к выводу, что они попросту не поверят этой новости, пока от тебя ее не услышат, а ты умеешь так неповторимо это делать — говорить об этом, не называя вещи своими именами, — что я не хотел лишать тебя возможности еще раз продемонстрировать свои способности.
На что Джеймс ответил:
—Если ты собираешься сегодня побоксировать в «Найтон холл», буду счастлив отправиться туда с тобой.
—Что ж, если я все равно обречен, то могу тогда и спросить об этом, — заметил Энтони и задал вопрос: — Так что же, дьявол побери, ты такое сказал ее семейству, что не можешь сообщить собственному?
—Спроси у Джордж, — проворчал Джеймс. — Но ей-то как раз и не хочется, чтобы к этому возвращались.
Однако когда на нее устремился взгляд этих пронзительно-синих глаз, Джорджина упрямо сжала губы, тем самым побудив Энтони с ослепительной улыбкой заявить:
—Ну же, дорогая, скорее поделись с нами. Иначе я стану при любом удобном случае, в любом обществе заговаривать об этом, пока ты не сдашься.
—Не посмеете!
—Черта с два он не посмеет, — мрачно бросил Джеймс.
Совершенно обескураженная, Джорджина обратилась к своему мужу:
—Можешь ты что-нибудь сделать?
—О, как раз собираюсь, — проговорил Джеймс с нескрываемой угрозой. — Можешь не сомневаться. Но, боюсь, это его не остановит.
—Естественно, нет, — усмехнулся Энтони. — Так же, как и тебя бы, старина, не остановило.
В полном раздражении Джорджина откинулась на спинку стула.
—К твоей семье, Джеймс Мэлори, я начинаю испытывать те же чувства, что и ты к моей.
—Был бы поражен, если бы этого не случилось, Джордж.
Не получив никакой поддержки, она буквально прожгла Энтони взглядом и выпалила:
—Я была у него юнгой. Это-то он и рассказал моим братьям. Плюс то, что я делила с ним его каюту. Теперь удовлетворили свое паскудное любопытство?