В итоге она склонилась к этой мысли и двинулась вперед быстрым шагом, почти что перейдя на бег, когда достигла входа в таверну, находившуюся на правой стороне улицы и казавшуюся ей чуть менее шумной. Отвернувшись от нее и глядя в сторону проезжей части, она с размаху ударилась о чью-то крепкую грудную клетку и рухнула бы на землю вместе с этим мужчиной, не подхвати их тут кто-то третий.
—Прошу меня простить, — быстро проговорила она и почувствовала, как две руки ее обнимают вместо того, чтобы отпустить, как и следовало бы это сделать.
—Не за что, любовь моя, — донесся до нее сиплый голос явно приятно удивленного человека. — Можешь налетать на меня в любое время, серьезно говорю.
Она не знала, благодарить ли или нет судьбу за то, что фраза была сказана несомненно культурным человеком, и она была готова уверовать, что джентльменом, даже если пока он и не выпускал ее из своих объятий. Подняв вверх глаза, она увидела хорошую одежду, что послужило подтверждением ее догадки. Однако когда взгляд ее проследовал дальше вверх, она ощутила некоторое смятение. Крупный, светловолосый и красивый молодой человек сверхъествестенным образом походил на ее мужа — за исключением глаз, которые у него были скорее не зеленые, а светло-карие.
—Может, ей захочется к нам присоединиться, — услышала она голос еще одного мужчины, говорившего не слишком разборчиво.
Обернувшись, Джорджина постаралась увидеть человека, уберегшего их от падения, хотя тот и сам, как оказалось, держался на ногах не очень твердо. Тоже молодой джентльмен. И с неприязнью она заключила, что это просто повесы, выбравшиеся покуролесить в этот припортовый район.
—Блестящая мысль, Перси, будь я проклят, если это не так, — поддержал обнимавший ее блондин. Затем он обратился к ней: — Как, любовь моя, не против? К нам присоединишься?
—Нет, — твердо и четко произнесла она, одновременно стараясь оттолкнуть его. Парень между тем не отпускал ее.
—Не стоит так торопиться с ответом, — попытался он ее уговорить. А затем последовало: — Да ты прелестница! Кто бы тебя при себе ни держал, милочка моя, я заплачу больше и еще добавлю, чтобы тебе только не пришлось снова по этим улицам расхаживать.
Слишком обескураженная этим предложением, Джорджина не нашлась сразу, что ответить, дав тем самым возможность вступить в разговор еще одному, стоявшему сзади:
—Боже милостивый, кузен, да ты же с леди разговариваешь. Не веришь мне — взгляни на тряпки, которые на ней.
Их трое, а не двое, сообразила Джорджина. Ей становилось все больше не по себе, особенно из-за того, что крепкого телосложения парень никак ее не отпускал, хотя она и старалась оттолкнуть его.
—Не будь ослом, дорогуша, — бросил он резко своему спутнику. — Здесь? И одна? — Затем обратился к ней с улыбкой, наверняка оказавшей бы магическое воздействие на любую другую женщину, поскольку молодой человек был поразительно хорош собой: — Ты ведь не леди, любовь моя, не так ли? Пожалуйста, скажи, что нет.
Тут ее стал разбирать смех. Он искренне надеялся, что она не принадлежит к числу леди, и она не была уже столь простодушна, чтобы не понимать, почему.
—Как мне это ни неприятно признавать, теперь, после моего недавнего вступления в брак, перед моим именем действительно употребляют слово «леди». Но вне зависимости от этого, мистер, я полагаю, вы и так меня задерживаете чересчур долго. Прошу вас, отпустите.
Она произнесла это достаточно твердо, однако единственное, что последовало — это его выводящая из себя улыбка. Она уже подумывала о том, чтобы ударить его ногой и пуститься наутек, когда услышала, как сзади нее кто-то с шумом втянул воздух и изумленно произнес:
—Тьфу ты черт, Дерек, мне знаком этот голос, разрази меня гром. Если не ошибаюсь, ты пытаешься соблазнить твою новоиспеченную тетушку.
—Ужасно смешно, Джереми, — фыркнул Дерек.
—Джереми? — вывернувшись, Джорджина оглянулась назад и, конечно, подле нее стоял не кто иной, как сын Джеймса.
—И мою мачеху, — проговорил юноша, прежде чем расхохотаться. — Тебе чертовски повезло, кузен, что ты не попытался сорвать у нее поцелуй, как ты это сделал с той девчонкой, которая тебе тут недавно глянулась. Отец, должно быть, убил бы тебя, если твой папаша его бы не опередил.