—Я закончил, сэр. — Она передала ему из-за его спины мочалку.
Он ее не взял.
—Не совсем, парень. Нижнюю часть спины.
Взгляд ее упал на эту область, покрытую стекающей мыльной пеной. Точно она не могла вспомнить, мыла или нет эту часть тела. Она энергично занялась ею и быстро завершила работу, с облегчением отметив, что сгустившаяся на воде мыльная пена не позволяла видеть то, что находилось под поверхностью воды. Она даже прошлась мочалкой под водой по телу у самого основания позвоночника, лишая его возможности упрекнуть ее в том, что не полностью выполнила его поручение. Чтобы дотянуться до этого места, ей, однако, пришлось сильно наклониться, вплотную приблизившись к нему — она даже ощутила запах его волос. И запах, исходивший от его тела. Тут она отчетливо услышала его стон.
Она отпрянула столь резко, что стукнулась о стену позади нее. Он так же быстро обернулся назад, чтобы взглянуть на нее. Пылающий взор буквально приковал ее к месту.
—Прощу прощения, — выдохнула она. — Я не хотел сделать вам больно, клянусь вам.
—Успокойся, Джорджи. — Он снова отвернулся, уронив голову на поднятые колени. — Это всего лишь незначительное... онемение. Ты не мог знать об этом. Давай-ка, я сам теперь домоюсь.
Она закусила губу. Похоже было, что ему очень больно. Ей бы надо этому радоваться, но что-то мешало. Что-то заставило ее испытывать стремление... Сделать что? Утешить его? Она что, совсем уже тронулась умом? Со всей возможной быстротой она покинула каюту.
17
Джеймс заканчивал второй стакан бренди, когда Джорджи возвратилась в каюту. Он уже снова взял себя в руки, но все еще с удивлением вспоминал, насколько легко его привело в возбуждение невинное прикосновение этой девушки. Все его продуманные планы полетели в тартарары. Он собирался заставить ее ополоснуть его чистой водой, передать ему полотенце, помочь ему надеть халат. Хотел увидеть, как эти милые щеки покроются румянцем. Вместо того именно он мог оказаться с покрасневшими щеками, поднимись тогда из воды. Никогда прежде не ставила его в неловкое положение честная реакция его тела, да и сейчас бы он не ощутил неловкости, если бы, с ее точки зрения, эта реакция не была бы вызвана юношей.
Проклятие, что за незадача, игра ведь обещала быть такой нехитрой. На его стороне были все преимущества, в то время как она, что называется, оказывалась между молотом и наковальней — положение не слишком удобное. Он запланировал соблазнить ее демонстрацией своего мужественного тела, с тем чтобы разжечь в ней такое желание, которое заставило бы ее сбросить шапочку и умолять его овладеть ею. Восхитительная фантазия, в которой ему отводилась роль невинного, ничего не подозревающего мужчины, подвергшегося нападению со стороны юнги. Он стал бы протестовать. Но затем, как и подобает джентльмену, уступил бы.
Но как все это можно было осуществить, когда старый дружок Джон Генри поднимал голову всякий раз, как девушка оказывалась поблизости? И случайно заметь она это, милашке стало бы очевидно, что у него имеется страстишка к юным мальчикам, что ничего, помимо отвращения, у нее не вызовет. Пусть все горит адским пламенем, но он вынудит ее раскрыться, поведать все о себе, дабы не возникало никаких недопониманий.
Он проследил, как она направляется к тому углу комнаты, куда он ее послал. Под мышкой она держала полотняный мешок, через плечо был перекинут гамак. Судя по толщине мешка в нем лежало больше вещей, чем могло принадлежать мальчику. Скорее всего, внутри находились одно-два платья и, возможно что-то еще, способное пролить свет на ее тайну.
Сегодня вечером он подобрал еще пару недостающих частей головоломки. Конни привлек его внимание к довольно профессионально произносимому слову «полубак» с почти проглоченными гласными. Так скажет лишь человек, хорошо знакомый с корабельным делом. Между тем, она отрицала, что прежде имела к нему какое-либо отношение.
А своего брата именовала «Мак». В этом была известная пикантность, дававшая ему основания полагать, что шотландец не был ее родственником. Друзья и знакомые Макдонелла могли звать его Маком, но члены семьи окликали бы его по имени либо употребляли уменьшительное имя или прозвище — но не то, на которое мог претендовать каждый член семейства, поскольку все они были Макдонеллами. Однако у нее еще был брат или даже два. Она упомянула, не придав этому значения. Кем же ей приходится шотландец? Другом, любовником... мужем? Господи помилуй, лучше бы ей не иметь любовника. Пусть у нее будет сколько угодно этих чертовых мужей, десятки, если ей того хочется, однако любовник — тут дело серьезное, это место он отводит для себя.