Да, он, естественно был рассержен тем, что ему пришлось самому одеваться, решила она, когда он захлопнул за собой дверь. Он даже не потрудился надеть сапоги. Она надеялась, что он занозит себе ноги. Нет, лучше не надо, а то он еще ее заставит извлекать занозы.
Она вздохнула, затем сообразила, что в течение нескольких минут каюта в ее распоряжении и прямиком направилась к стульчаку. Если бы не точный отрезок времени, отмеренный ей Мэлори, она бы никогда не отважилась на это. За десять минут, отведенных ей на доставку воды для бритья, она бы ни за что не успела, схватив припрятанную ночную посудину, сбегать с ней в трюм. Не могла она и ждать, пока закончит его брить. Но после этого случая она должна будет постараться вставать до него, тогда у нее будет больше времени.
Джеймс распахнул дверь каюты с тем же грохотом, с которым захлопнул ее, причем на сей раз дверь ударилась о стену.
Он рассчитывал напугать Джорджи, всерьез напугать ее, с этой ее неожиданной улыбкой, которая переворачивала все его нутро. И действительно он напугал ее. Если считать свидетельством тому цвет щек, она готова была от страха провалиться в преисподнюю. Но еще больший испуг охватил его самого. Какая же он старая тупая задница — не сообразить, как сложно женщине, притворившейся, что она не женщина, на судне, полном мужчин, справляться с такими вещами, как умывание и естественные отправления, даже со сменой одежды. Поместив ее в свою каюту, он предоставил ей больше возможностей для уединения, чем она бы имела где-нибудь еще, однако сделал так, исходя из собственных интересов, а не из ее, поскольку это являлось частью игры. На двери все так же не имелось замка, не было ни единого места, где она могла быть уверенной, что ее уединение не будет нарушено.
Когда все его устремления были нацелены на то, чтобы снять с нее штаны, ему бы следовало принять в расчет и все эти обстоятельства. Наверняка она подумала об этом, пускаясь на свое притворство. И можно было побиться об заклад, что его каюта была не тем местом, где имелось меньше всего шансов подвергнуться разоблачению. В той или иной мере он вынудил ее пойти на риск, разбудив ее и приказав незамедлительно приступить к исполнению своих обязанностей. Именно по его милости она сейчас прятала лицо в своих прелестных голых коленках. Он же был не в состоянии сделать, черт возьми, хоть что-то, чтобы вызволить ее из этой ужасной ситуации, не разрушив ее притворства. Будь она действительно Джорджем, разве попятился бы он из комнаты, произнося извинения?
Но она им не была и, слава Богу, в ситуации в целом все было обычно. Дорогая его сердцу девушка сидела со спущенными штанами, и он смаковал это обстоятельство с того момента, как ворвался в комнату.
Джеймс уставился в потолок и стал топтаться возле кровати в поисках своих сапог. Это уж чересчур, думалось ему. Она улыбается, и этого достаточно, чтобы меня охватило возбуждение. Она сидит на чертовой ночной посудине, и меня это возбуждает.
—Не обращай на меня внимания, Джордж, — бросил он более резко, чем собирался. — Я забыл свои сапоги.
—Капитан, прошу вас!
—Не веди себя, как какая-нибудь девчонка. Ты что, считаешь, что никто из нас этим не пользуется?
Стон ее весьма ясно дал понять, что помочь ему не удается, и он попросту с сапогами в руках вышел из каюты, еще раз сильно хлопнув дверью. Он опасался, что инцидент отбросит его назад. Некоторые женщины своеобразно реагируют на подобные вещи, к примеру, отказываются видеться с мужчиной, заставшим их в неловкой ситуации, либо по милости которого она возникла. Если же он виновен и в том, и в другом, снисхождения ему не было никакого.
Паршивое вечное пекло. Он понятия не имел, как будет реагировать эта девушка, отделается ли смешком, будет ли заливаться румянцем в течение нескольких дней, либо заберется под ближайшую кровать и откажется оттуда вылезать. Он надеялся, что она создана из прочного материала. Ее маскарад свидетельствовал о ее мужестве и немалой наглости. И все же полной ясности у него не было. Настроение у него резко упало из-за этой незадачи, особенно после того, как накануне вечером он добился немалого прогресса.
Джорджина вовсе не думала прятаться под какие-то там кровати. Выбор для нее был достаточно ясен. Она может спрыгнуть с судна в воду, разделить компанию с крысами в трюме до окончания плавания либо же убить Джеймса Мэлори. Последнее привлекало ее более всего. Однако, поднявшись на палубу, услышала, что капитан налево и направо раздает наказания, причем без всяких на то причин, по выражению одного матроса, просто из-за того, что ему креветка в задницу забралась. Все это в переводе на общедоступные понятия означало, что он чем-то крайне недоволен и вымещает свое раздражение на каждом, кто имеет глупость попасться в это утро ему под руку.