Джорджина была слишком перевозбуждена, чтобы что-то ответить, просто поднесла к его лицу бритву и стала обрабатывать ту сторону, до которой еще не дошла. Сердце ее безумно стучало, да и как могло быть иначе? Ей подумалось, что перелетит через его ногу и ударится головой об пол. Это никак не было связано с тем, что она к нему прикоснулась.
Однако когда повернула его лицо, чтобы закончить бритье другой щеки, то заметила капельки крови там, где она его порезала. Недолго думая, легким прикосновением пальцев стерла эти капельки.
—Я не хотел вас поранить.
Если тон, которым она это проговорила, был мягким, то его был куда мягче:
—Я знаю.
О, Господи, опять подступает тошнота, подумала она.
19
—Тебе нездоровится, Джорджи, мой мальчик?
—Просто Джорджи, Мак.
—Нет, не пойдет. — Он оглядел полуют, чтобы убедиться, что они были там одни, и добавил: — Несколько раз уже поймал себя, что готов был назвать тебя «крошкой», что делать никак нельзя. Так что я должен сам себе напоминать об этом.
—Как тебе удобно.
С полным равнодушием Джорджина потянулась к стоявшей между ними корзине, чтобы достать новую веревку и срастить ее с той, что лежала у нее на коленях и которую сплела из трех других, соединив их концами. Она предложила Маку помочь ему в этом довольно нудном деле, просто чтобы убить время, однако обращала не слишком много внимания на то, что делала. Уже однажды ей пришлось расковыривать крюком одно свое сплетение и переделывать его заново. Она не промолвила ни слова, да и сама не заметила своей ошибки.
Глядя на нее, Мак покачал головой.
—Нет, ты явно нездорова. Ты слишком готова со всем соглашаться.
Это заставило ее чуть очнуться.
— Я всегда такая.
—Нет, с тех пор, как тебе в голову втемяшилось отправиться в Англию, ты перестала быть такой. От тебя одна боль в заднице.
Теперь ему удалось завладеть ее вниманием.
—Так, это мне не нравится, — оскорбилась она. — Ты же знаешь, что мог и не ехать со мной. И без тебя я могла прекрасно добраться до Англии.
—Тебе отлично известно, что я бы тебя одну никогда не отпустил в плавание. Выбора у меня не имелось, разве что на ключ тебя запереть. Наверное, мне и надо было тебя под замок посадить.
—Может, и стоило.
Услышав, как она вздохнула, он хмыкнул.
—Ну вот, опять ты соглашаешься. И всю неделю странно себя держишь. Этот человек тебя что, совсем загонял своими поручениями?
Загонял? Нет, она не могла этого сказать. В сущности, к половине дел, которыми ей, по словам капитана, предстояло заниматься, она так и не притронулась.
По утрам к тому времени, когда она просыпалась, он уже бывал на ногах и частично одет. Единственный раз, когда его подняла с постели, он держал себя так, словно она допустила какой-то промах. Она училась определять, в каком он настроении по тому, каким был его юмор: безобидным или едким и отвратительным — тогда, когда его что-то выводило из себя, а в то самое утро он был явно не в себе. Его указание одеть себя выглядело как наказание, наложенное на нее. Это было ясно по его замечаниям, манере поведения, в итоге она дала себе слово до окончания плавания превратиться в соню.
Она надеялась, что ей никогда больше не доведется пережить такого ужасного испытания. Необходимость приближаться к нему и так была ей в тягость, но делать это, когда, как она видела, он был рассержен... Пока больше подобного не случалось. И больше он не просил ее помочь ему раздеться перед его вечерней ванной.
Да и само купание, как оказалось, не стало ежедневной процедурой, о чем она вначале была извещена. Когда же он мылся, то все так же просил ее потереть ему спину, однако за последнюю неделю дважды говорил ей, чтобы она не беспокоилась о ванне, более того, даже предложил ей самой воспользоваться ею. Она, естественно, отказалась. Пока она не была готова рискнуть полностью раздеться, даже если он и относился с уважением к особому знаку, который она вывешивала несколько раз в день на внешней стороне двери.
И еще приходилось его брить. Тогда, в первый раз, она не поняла, почему ее все же не стошнило. У нее было ощущение, что в желудке у нее колобродят черти. Если бы тогда задержалась подольше, утро, возможно, закончилось бы по-другому. Вместо этого несколькими взмахами бритвы закончила брить его подбородок, бросила ему полотенце и с криком, что через минуту принесет ему завтрак, вылетела из каюты, прежде чем он успел ее остановить.