Рубашки она лишилась. За ней последовала повязка с груди. С такой стремительностью! Ей не приходилось видеть его таким... таким пылким, нетерпеливым.
—Джеймс, это серьезно!
—Извини, любовь моя, но я думаю иначе, — проговорил он, подняв ее, чтобы рот его находился на уровне ее груди, и уже неся ее к кровати. — Все то — досадная ерунда. Вот это — серьезно.
Его губы не отрывались от ее груди, не оставляя у нее сомнений относительно того, что означало «это». Не отрываясь от нее, он сбросил ее оставшуюся часть одежды и свою собственную. У него был чудесный рот, Бог тому свидетель. Никто не взялся бы утверждать, что Джеймс Мэлори не являлся великолепным любовником, который точно знал, чего он хочет. Конечно, не всякому было дано это знать, но нынешнее ее положение позволяло это утверждать, весьма, кстати, завидное положение.
—Но, Джеймс, — сделала она еще одну слабую попытку напомнить ему о пиратах.
Язык его в этот момент отдавал дань ее пупку и, лишь на секунду прервав эту работу, Джеймс произнес:
—Черт возьми, Джордж, больше ни одного слова, если это не слова любви.
—Какие слова любви?
—«Мне нравится то, что ты делаешь, Джеймс. Еще, Джеймс. Пониже... Джеймс». — Она задохнулась, когда он действительно двинулся ниже и добавил: — Это тоже подходит. Любовь моя, ты уже разгорячена и увлажнена для меня, так ведь?
—Это... что, твои... слова любви? — Ей едва удалось это произнести, столь сильным и приятным было ощущение.
—Заставляют ли они тебя желать, чтобы я оказался внутри тебя?
—Да!
—Тогда они выполняют свою роль. — Он затаил дыхание, входя в нее, быстро, глубоко, обеими руками обхватив ее попку, он помогал ей принять его всего. — Пока что.
К счастью, пираты остались далеко позади, однако менее всего Джорджину это сейчас заботило.
26
— Твой экипаж только что подъехал, Джеймс, — сообщил Конни, появившись в дверях.
—Спешить некуда. Там такое столпотворение, что уж лучше здесь подождать, пока с причала уберут тележки, с которых идет загрузка американского судна, что стоит рядом. Заходи, старина, выпей со мною.
Несколько часов назад они бросили якорь. Утром Джорджина упаковала чемоданы и сундуки Джеймса, однако пока что он не говорил ей, что она будет жить на его плантации. Ему хотелось поразить ее величием и роскошью своего особняка на этом острове, а затем вечером, при свете свечей в ходе ужина, за ямайскими деликатесами он собирался просить ее сделаться его временной повелительницей.
Конни пересек каюту и, остановившись подле письменного стола, стал смотреть в окно, где были видны четкие очертания американского корабля, вокруг которого шла суматоха, обычная перед тем, как отдают концы.
—Чем-то он знаком, а?
—Может, один из тех, что захватывал Хок?
Конни усмехнулся:
—Я бы не удивился.
—Тогда будет лучше, если он побыстрее поднимет паруса.
—Отчего же? — спросил Конни. — Под своим именем «Мэйден Энн» никогда не плавала. И с каких это пор ты отказываешься от такой возможности развлечь себя, как дать кому-то возможность обвинить тебя в пиратстве при отсутствии доказательств этого? Ты уже упустил шанс немного порезвиться тогда, в море...
—Не без оснований, — напомнил ему Джеймс. Ради нескольких часов, которые бы заняло это увлекательное приключение, он не желал рисковать своей крошкой Джорджи. — В сущности, и сейчас мне что-то не хочется ни во что встревать.
Обернувшись, чтобы взять бокал, Конни заметил:
—Выглядишь ты весьма благодушным. Есть какой-то особый повод?
—Конни, перед тобой человек, который решил взять на себя некоторые обязательства. Я собираюсь подержать Джорджа какое-то время возле себя. Черт побери, не смотри на меня с таким удивлением.
—Но я действительно чертовски удивлен, и тому есть причины. Последняя женщина, с которой ты плавал... Как ее звали?
Вопрос заставил Джеймса нахмуриться.
—Эстелла или Стелла. Какая разница?
—Ты ведь тоже решил подержать ее некоторое время возле себя. Даже позволил ей украсить свою каюту этой варварски разностильной мебелью...
—...к которой я теперь привык, и она мне даже нравится.
—Ты намеренно уходишь от ответа. Тебе та девица очень даже была приятна, щедр ты с ней был до глупости, однако спустя неделю, как она с нами ушла в плавание, ты развернул судно, чтобы высадить ее там, где ты ее подобрал. Постоянное общение с ней выворачивало тебя наизнанку. И мне-то казалось, что после всех этих недель общения с нынешней крошкой ты ждешь не дождешься, как бы ее спровадить, особенно теперь, как мы встали на якорь.