—Успокойся, крошка. Этот парень вовсе не собирается тебя лупить, — проговорил Мак, подойдя сзади к ней. — Плакать нет причин. Но лучше бы тебе все же спуститься вниз, как он сказал. Дай Дрю возможность успокоиться немного, прежде чем он тебя увидит и услышит самое скверное.
Стирая со щек слезы, она искоса взглянула на него.
—Самое скверное?
—То, что нам пришлось работать, чтобы добыть денег на проезд.
—А, это, — шмыгнула она носом, с облегчением убедившись, что речь вовсе не о том, о чем она подумала, и что Мак просто озабочен тем, что Дрю пришел в ярость. Со вздохом она добавила: — Нет, не думаю, что он воспримет это сейчас спокойно. А нам что, необходимо его о том извещать?
—Ты станешь обманывать родного брата?
—Он угрожал избить меня, Мак, — напомнила она, и в голосе ее прозвучало омерзение. — А ведь это Дрю, о, Господи, Дрю. Мне трудно представить его реакцию на известие, что весь прошлый месяц я ночевала в одной каюте с англичанином.
—Ну, я понял, куда ты гнешь. Немного вранья действительно не повредит, хотя бы не стоит упоминать о том, что нас обокрали. Тебе еще предстоят встречи с остальными, а они, думаю, отнесутся ко всему этому куда хуже.
—Благодарю тебя, Мак. Ты был самым дорогим...
—Джорджина! — в голосе Дрю звучала неприкрытая угроза. — Я уже готовлю для тебя ремень.
Обернувшись, она увидела, что этого он не делает, однако вид у ее симпатичного брата был такой, словно он выполнит свою угрозу, если она сию же минуту не исчезнет с палубы. Вместо этого она подошла к нему и уперлась взглядом в лицо капитана «Тритона», мужчину ростом в шесть футов и четыре дюйма.
— Ты ведешь себя как бесчувственная скотина, Дрю. Малколм женился на другой женщине, а ты только и знаешь, что вопить на меня. — И она поспешно разразилась горючими слезами.
Мак с отвращением хмыкнул. Никогда не доводилось ему видеть, чтобы разъяренный мужчина так быстро успокаивался, как это сейчас произошло с Дрю Эндерсоном.
27
Джорджина почувствовала себя несколько лучше, обрела известный оптимизм относительно того, как станут реагировать остальные ее братья, после того как Дрю проявил такую отзывчивость, узнав о ее душевных ранах. Разумеется, слезы ее Дрю отнес на счет Малколма. У нее не было причин сообщить ему, что больше о Малколме она вообще не думала, разве когда называлось вслух его имя. Нет, ее мысли и чувства были отданы другому мужчине, чье имя теперь упоминалось лишь в связи с тем обстоятельством, что так звали капитана корабля, доставившего ее на Ямайку.
Ей было не по себе из-за того, что приходилось обманывать Дрю. Не раз она подумывала, а не сказать ли всей правды. Но ей очень не хотелось, чтобы он вновь на нее обозлился. Гнев его весьма ее удивил. Брат был любителем всевозможных затей и розыгрышей, из всех он больше всего поддразнивал ее, всегда можно было рассчитывать, что он исправит твое дурное настроение. Всегда ему это удавалось. Сейчас он попросту не представлял, что именно ее гнетет.
Рано или поздно узнает. Все узнают. Но можно подождать с обнародованием самых дурных новостей — пока получивший рану не подлечит ее, пока она не определит, сколь резкой будет их реакция на такую, по ее мнению, мелочь, особенно в сравнении с тем, что через месяц другой ей придется отвечать им на вопрос, кто отец ребенка, меняющего очертания ее талии. Что там Джеймс говорил о своем брате Джейсоне? Он частенько начинал прыгать до потолка? Что же, у нее пятеро таких братцев.
Она до конца не определила своего отношения к перспективе временной утраты привлекательности. Страшно, конечно... Немного замешательства, немного радости. Этого она не стала бы отрицать. Возникнут всевозможные сложности, не говоря уже о скандале, и тем не менее все ее чувства концентрировались в двух словах. Ребенок Джеймса. Что по своей значимости было способно приблизиться к этому? Безумие, конечно. Ее должна бы выбить из колеи сама мысль произвести на свет и воспитать ребенка при отсутствии законного супруга, однако из колеи выбита она не была. Она не могла завладеть Джеймсом, а ни один другой мужчина в сравнение с ним идти не мог, однако она могла иметь его сына и растить его, и именно это сделает. Она слишком любила Джеймса, чтобы не сделать этого.