—Милости прошу померяться со мной, янки, — процедил он, с презрением скривив губы. — Но должен предупредить, что я неплохо знаю это дело.
Дразнит? Бросает вызов? Это чистое самоубийство. Неужели он всерьез полагает, что ему придется иметь дело с одним Клинтоном? Конечно же, братьев ее он не знал. Они могли безжалостно задевать друг друга, но объединились при появлении общего врага.
Двое самых старших здесь мужчин схватились, но уже через несколько минут стало очевидно, что Джеймс не бахвалился. Кулак Клинтона лишь раз достиг цели, Джеймс же нанес полдюжины ударов, и каждый из них был подобен удару кирпичом.
Когда от одного особенно сокрушительного удара Клинтон отшатнулся назад, вперед выступил Бойд. На беду, у младшего брата вообще никаких шансов не было и, скорее всего, тот сам это сознавал, однако ярость захлестнула его. Апперкот и затем удар правой быстро поверг его на пол... И вновь наступил черед Уоррена.
На сей раз тот был более собран. Его никак нельзя было считать неопытным кулачным бойцом. Вообще-то говоря, Уоррен редко оказывался побежденным. А его большой вес и длинные руки должны были обеспечить ему сейчас преимущество. Просто прежде ему не приходилось сталкиваться с человеком, имевшим опыт выступлений на ринге. Однако действовал он успешнее Клинтона. Его правая вновь и вновь доставала противника. Однако его сильные удары, похоже, не оказывали никакого действия. Это было все равно что лупить... кирпичную стену.
Примерно через десять минут он рухнул на пол, повалив на себя еще и стол. Джорджина искоса взглянула на Дрю: интересно, настолько ли он глуп, чтобы тоже ввязаться в драку? Так и есть, с усмешкой на губах он снимал куртку.
—Вынужден отдать должное вашему искусству, капитан Мэлори. Ваше «неплохо знаю это дело» — это еще слабо сказано. Вероятно, мне следует предложить вам дуэль на пистолетах.
—Если угодно. Однако вновь должен предупредить, что...
—Не надо. Вы неплохо знаете и это дело тоже?
В ответ на суховатую реплику Дрю Джеймс в голос рассмеялся.
—Более чем неплохо, милый мой. Справедливости ради я просто хотел снабдить вас сведениями, которые в моих родных краях известны каждому юному задире — что я одержал четырнадцать побед и не имею ни одного поражения. По сути дела, единственные мои неудачи имели место во время морских схваток.
—Тогда все в порядке! Постараюсь использовать вашу усталость.
—Что за дьявольщина! Не могу в это поверить! — к явному неудовольствию Дрю внезапно вскричал Бойд.
—Отойди-ка в сторонку, братец, — бросил ему Дрю. — Твоя очередь уже прошла.
—Постой, болван, я, наконец, вспомнил, где уже видел его. Не узнаешь его, Томас? Представь его с бородой...
—Боже мой, — не веря своим глазам проговорил Томас. — Это тот проклятый пират Хок, по милости которого я едва со своим судном дотащился до порта.
—Ну да, а во время моего первого плавания в качестве полноправного судовладельца на «Осеанусе» он захватил весь наш груз.
—Вы уверены? — потребовал ответа Клинтон.
—О, ради всего святого, Клинтон, — не без язвительности проговорила Джорджина, — не принимай это всерьез. Пират? Он растреклятый английский лорд, виконт чего-то там...
—Райдинга, — пришел на помощь Джеймс.
—Спасибо, — машинально сказала она и продолжала, как будто ее не прерывали. — Нелепо обвинять его в дурацком пиратстве, это...
—Это пират-джентльмен, любовь моя, если не возражаешь, — перебил ее еще раз Джеймс скучающим тоном. — И отошедший от дел, хотя это может и не иметь значения.
На сей раз она не стала его благодарить. Человек явно терял рассудок. Иного объяснения тому, что он сейчас сообщил, не было. И это признание оказалось как раз тем, что нужно было ее братьям, дабы вместе накинуться на него.
Какой-то миг она могла наблюдать за схваткой, затем все рухнули на пол, образовав весьма подвижную гору ног и рук. Тогда она обернулась к Томасу, все еще крепко державшему ее за плечи, будто полагал, что с нее станется ввязаться в это.
—Ты должен их остановить, Томас!
Она не отдавала себе отчета, сколько страсти было в этих словах. А тупицей Томас не был. В отличие от своих братьев он пристально следил за двумя главными персонажами этого отталкивающего действа. Во взоре англичанина появлялось нечто зловещее только тогда, когда к нему поворачивалась Джорджина. Когда она не смотрела на него, взгляд этого человека делался совершенно иным. А чувства Джорджины были еще более заметны.
—Это тот, из-за кого ты лила слезы, не так ли, Джорджи? — очень мягко поинтересовался он. — Тот, кого ты...