Ружи забила хвостом по полу и улыбнулась — уж больно ее оскал напоминал улыбку… Наконец, справившись с избытком впечатлений, Сэм заметил, что в кухне в общем-то царит определенный, хотя и довольно своеобразный, порядок. Сверкающая начищенными боками кастрюля стояла на столь же безукоризненно чистой плите — простой, белой, безо всяких ухищрений. Полки были уставлены керамическими и пластмассовыми баночками всевозможных размеров и форм, но каждая с соответствующей этикеткой.
Холодильник, однако, выглядел так, словно был перенесен сюда из романтических шестидесятых — вся поверхность испещрена разноцветными автографами, афоризмами, сентенциями, забавными рисунками. Сэм почитал, чему-то улыбнулся, над чем-то задумался. Автографы в основном принадлежали коллегам-врачам.
На холодильнике стоял стаканчик с разноцветными маркерами. Рядом лежала записка, призывающая присоединиться к этому безобразию. Сэм присоединяться к пачкунам не собирался.
Наполнив чайник и поставив его на плиту, он открыл холодильник. То, что он увидел внутри, потрясло его, пожалуй, не меньше, чем внешний вид. Целые штабеля пакетов с молоком и сливками. Горы масла. Здоровенная банка сметаны. Всевозможные соусы, кетчупы, майонезы, приправы, словно он попал в лавку торговца пряностями.
В накрытых мисках Сэм обнаружил остатки обеда — в одной жареную свинину, в другой нарезанный хлеб, в третьей, как он понял, гуляш. В другом отделении холодильника нашелся паштет из гусиной печени и столько всевозможных сортов сыра, что он вполне удовлетворил бы любое мышиное семейство с самыми изысканными вкусами как минимум на неделю.
Содержимое холодильника самым красноречивым образом говорило о том, что его владелица ничего не смыслит в диете. Тому, кто так питается, уже в раннем возрасте обеспечена куча болезней.
Сэм остановил свой выбор на бутербродах — самом приемлемом для ужина. К чаю же он решил подать свежие фрукты и земляничное варенье. Сэм попробовал варенье. Пожалуй, слишком сладкое, но все равно это самая здоровая пища из всего, что удалось обнаружить в удивительном холодильнике-монстре.
Раздался настойчивый свисток чайника. Сэм взял два чайных пакетика, положил их в заварочный чайник и залил кипятком.
Расставив все на подносе, Сэм огляделся вокруг. На краю стола рядом с креслом-качалкой лежали очки, указывая на то, что это любимое место хозяйки. Внимание Сэма привлекла стена, целиком увешанная фотографиями.
Сэм подошел поближе. В основном это были старые семейные фотографии. Вот свадебная фотография — жених с худощавым лицом и крысиными усиками и невеста, поразительно напоминающая саму Тессу. Должно быть, это и есть та самая бабушка-гадалка…
Любопытство Сэма разыгралось. Он попытался найти детские фотографии Тессы. Найти их было нелегко: фотографии висели в полнейшем беспорядке. Хотя, возможно, в их расположении была своя, неведомая ему логика.
Он нашел снимок Тессы-девочки, которая держит надувной резиновый мяч размером чуть ли не с саму малышку. Сэм поцокал языком — ничего не скажешь, очаровательный ребенок. В глазах девчушки пляшут те же лукавые огоньки, которые так нравятся Сэму у Флосси…
А вот Тесса играет со школьными подружками… Девочки подшибают ногами осенние листья… А она улыбается какому-то парню-баскетболисту… Тесса в карнавальном костюме цыганки…
Сэм огляделся — не пропустил ли еще чего-то. Взгляд его вдруг отметил фотографию почти под самым потолком. Он достал ее, чтобы рассмотреть получше.
Тесса в центре, вокруг четыре парня. Руки всех пятерых решительно сложены на груди. Они явно позируют. Все как один — в кожаных куртках, у парней — волосы почти до пояса (Сэм машинально провел рукой по своему ежику). Тесса напоминала ему кого-то или что-то знакомое… но что?
Прическа Тессы ничем не отличалась от причесок парней — волосы до пояса, в каком-то лирическом беспорядке. Черные кожаные брюки сидели на ней как влитые. Кожаная куртка, вся в заклепках, открывала черный шелковый топ, соблазнительно обтягивающий округлости ее груди. Серьги — два серебряных диска с цветными камнями, почти касаются плеч, а на шее висит на серебряной цепочке прозрачный кристалл, покоящийся в ложбинке на груди. Большие серые глаза, опушенные накладными ресницами, как-то таинственно лучились, а полные губы цвета спелой вишни были маняще полуоткрыты.
— Черт побери, — пробормотал он, — где же я видел ее раньше?
— Здесь, в прихожей, минут двадцать назад.
Сэм обернулся. Тесса стояла в дверях. Сэм растерянно переводил взгляд с фотографии на оригинал и обратно.