— Очень мудрое решение. Кстати, не забывайте… выключать его нельзя ни на минуту.
— Да, разумеется.
Со смехом и шутками они дошли до стоянки и подошли к старенькому фургону Тессы.
Она вставила ключ в замок, но не успела открыть дверцу — за нее это сделал Сэм.
— Я по-прежнему считаю своим долгом проводить вас домой, — проговорил он.
Тесса внимательно посмотрела на него и покачала головой:
— Простите, Сэм, но если вы поведете машину… Это было бы по-настоящему опасно. Посмотрите на себя. Да вы же спите на ходу!
— Хорошо, машину поведете вы, но позвольте все же сопровождать вас. Я должен знать, что с вами по дороге ничего не случилось. К тому же мой мотоцикл остался у вас.
Тесса подумала о том, что ей следовало бы восхищаться — рыцарство, оказывается, еще живо. Но в этот момент слова Сэма не вызывали у нее ничего, кроме раздражения.
— Послушайте, — сказала она, — вы провели ужасный день, вернее — ужасную ночь. И в общем-то, если разобраться, все это из-за меня. Так стоит ли вам сопровождать меня? Как только приеду домой, сразу же отправлю сообщение вам на пейджер. Так что не беспокойтесь. Идите в кабинет и отдыхайте. А завтра я за вами заеду и отвезу к себе, чтобы вы забрали свой мотоцикл. Спокойной ночи, доктор Колдуэлл.
Тесса дружески похлопала Сэма по плечу — и тут же поняла, что допустила ошибку. Рука Сэма, словно змея, обвила ее талию, а губы его вдруг приблизились к ее губам… Тесса лихорадочно пыталась найти нужные слова, хотела увернуться — и не могла…
В этот момент она видела лишь кристально-голубые глаза Сэма, пристально смотревшие в ее глаза, — казалось, он искал в них ответ на невысказанный, но очень важный для него вопрос. А его сильные мускулистые руки… В объятиях Сэма Тесса чувствовала себя в полной безопасности. И еще она чувствовала на своем лице его горячее дыхание…
Наконец губы их встретились, и Тесса забыла обо всем на свете…
Она ерзала в кресле, дожидаясь своей очереди. Додумался же кто-то устроить заседание бюджетной комиссии в актовом зале, рассчитанном на две тысячи человек! А ведь можно было бы устроиться в каком-нибудь кабинете…
«А что я, собственно, так разнервничалась? — вдруг подумала Тесса. — Все, что от меня требуется, — это встать и произнести несколько слов…»
Возвышение, на которое ей предстояло подняться, менее всего походило на сцену.
«Прекрати волноваться! Ты на заседании, а не на концерте…»
Почему же ее руки дрожат? И почему она все время нервно оправляет свою синюю плиссированную юбку?
— Не робей, Солнышко! — Рука Флосси коснулась ее руки. — Погоди, мы и моргнуть не успеем, как выйдем отсюда с кучей денег. Уж я-то сумею их убедить!
Тут на плечо ее легла ладонь Ханны.
— После твоей речи Флосси скажет еще несколько слов о том, как ты вытащила ее из комы.
Тесса почувствовала, что краснеет.
— Флосси, неужели вы собираетесь произнести речь? Эллен, сидевшая в переднем ряду, обернулась и лукаво подмигнула:
— Но кто же посмеет не дать слово внучке основателя больницы!
— К тому же она скажет чистейшую правду! — с энтузиазмом подхватила Мардж и взяла Тессу за руку.
Тесса окинула взглядом по-детски наивные лица пожилых дам. «Похоже, только эти старушки меня поддерживают», — улыбнулась она про себя.
— Вообще-то я тогда зашла проведать Флосси просто как подруга… — сказала она.
— О чем ты говоришь?! — оживилась Ханна. — Ведь мы все при этом присутствовали…
— О, я никогда не забуду этот момент!
— Чудесная шотландская колыбельная…
— Помню, еще мой отец всегда ее пел…
— И вдруг Флосси открыла глаза…
— Открыла глаза… и сказала: «Солнышко, спой еще…»
— Это было чудо! Тесса покачала головой:
— Нет, просто совпадение.
— Ну уж нет! — фыркнула Флосси. — Эти умники-доктора целых три дня не могли привести меня в чувство. И вдруг вошла ты… запела — и я сразу же очнулась. Причем чувствовала себя замечательно.
— Да я все эти три дня приходила и пела, а вы не открывали глаза. Просто, как объяснил доктор, пожилым людям обычно требуется больше времени, чтобы отойти от наркоза…
— Нет, все дело в песне. — Эллен снова обернулась. — Ты выбрала… нужную песню.
Тесса открыла было рот, чтобы что-то возразить, но четыре пары по-детски восторженных глаз уставились на нее, заставив промолчать.
Тесса подняла голову. На сцену поднимались члены совета, занимавшие места за длинным дубовым столом.
Тесса снова принялась теребить юбку. Ее нервы были напряжены до предела.