Быстро пролистав страницы, я заметила между ними что-то квадратное, ослепительно белое. Достав неизвестную мне вещь, повертела ее и так и сяк, и увидела парня. Это фотография. Парень был красивый, кудрявый брюнет с зелеными, как изумруд, глазами. Я сразу поняла, кто это и убедилась в своей правоте, когда заметила надпись на обратной стороне:
«Гена Игнатьев, за два часа до смерти Алены.»
Меня пробила дрожь. На этой фотографии он улыбался, не зная, что через пару часов потеряет либо друга, либо девушку, которая ему тоже нравилась. Это я узнаю потом, Алена наверняка писала об этом.
В самом конце, из розовой обложки выглядывал еще один квадратик. Достав его, я посмотрела на фото. На нем была изображена девушка, но не такая красивая, как на фотографии Макса, которую он мне показывал на чердаке. Алена сидела в инвалидной коляске, ноги укрыты темным пледом, а голова лысая. Улыбка на ее лице было очень широкая, но глаза оставались грустными.
Значит, сестра Максима не погибла, а умерла от болезни?
В эти тайны, навалившиеся на мои слабые плечи, были тяжелы для восприятия, но мне было интересно их изучать и искать ответы. Из этих двух записей, я не узнала много о Максе, но зато поняла теперь, почему он такой скрытный и вечно грустный. Постоянные ссоры в его семье и болезнь сестры, неплохо надавили.
Я открыла самую последнюю запись.
10 декабря, 20** года
Сегодня я поцеловалась с Геной! Это было моим последним желанием и я поспешила его озвучить. Все это время, с тех пор, как я переехала к бабушке, мы успели с ним хорошо сдружиться и, кажется, я ему тоже немного нравилась. Сначала мне было очень неловко находиться в его компании, будучи больной, но со временем, Гена заставил меня не стесняться того, какая я есть. Я была благодарна ему. В какой-то момент, мне даже показалось, что я потихоньку становлюсь здоровой из-за его заботы.
Но сегодня меня рвало. Кровью.
Это знак, что мне остались считанные минуты. Бабушка молилась Богу и плакала, крутясь вокруг меня в тот момент, а я просто пыталась думать о Гене и о Максе. Эти два человека, стали для меня именно теми, ради кого не жалко дышать, а дышать мне было больно.
Мне было страшно не оттого, что я могу покинуть этот бренный мир. Мне было страшно из-за того, что я не могла предвидеть, что станется с моим братом, когда меня здесь уже не будет, когда моя душа окажется высоко в небе или же глубоко под землей. Я хотела бы дожить до его восемнадцатилетия, чтобы потом было не страшно оставлять его одного.
Сегодня он приезжал ко мне и плакал, крепко держа за руку. Макс просил меня не уходить так рано, говорил, как сложно ему дома без меня. Он громко молился, просил Бога дать мне еще немного времени, а я улыбалась, глядя на него. Мой брат самый светлый парень на свете и никакой тьме не удалось бы его проглотить.
– Я всегда буду здесь, – сказала я, и слабо ткнула пальцем в его грудь. Туда, где было сердце.
Больше записей от Алены не было. Пустых страниц осталось много, но их больше никто не заполнит. Знал ли Максим об этом дневнике? Знал ли он о том, что его отец оставил здесь?
Документы были раскиданы по кровати, у меня не было желания их изучать, после того, что я прочитала. Был бы у меня телефон, я бы незамедлительно позвонила Максу и рассказала бы ему о том, что нашла в стареньком подвале.
Быть может, завтра Макс появится в школе и тогда я отдам ему коробку, ведь он должен знать, какими были последние мысли его сестры.
Песня двадцать восьмая
Боль внутри нас.
Я ходила по школе с коробкой в руках, пытаясь найти Макса. Но его не было. Он словно в воду канул. Мне очень хотелось узнать, что происходит, поэтому после уроков я выловила Сашу, который выходил на улицу, застегивая пуговицы зимнего пальто. Увидев меня, он слегка удивился.
- Как твой папаня не посадил тебя на домашнее обучение? - язвительно произнес Саша. Я закатила глаза и пожалела о том, что позволила друзьям рассказывать ему, в чем дело.
- Где Макс? Почему его не видно в школе такое долгое время?
Сначала он смотрел в мои глаза, пытаясь в них что-то отыскать, затем взял за руку и дернул на себя, пытаясь куда-то меня отвести. Выдернув руку, я посмотрела на парковку, но машины отца там еще не наблюдалось.
- Мне нельзя, скоро папа приедет, - как бы не старалась произнести это уверенным тоном, в голосе все равно сквозила грусть.
- Он не желает ни с кем разговаривать. Сидит в своей комнате, либо рисует, либо сочиняет песни, напевая что-то грустное. Сегодня я нашел его телефон возле окна. Макс выкинул его, представляешь?