После уроков, как и было договорено на перемене, мы с Наташей встретились у выхода из школы. Папа сказал, что заберет меня в пять, поэтому в моем кармане было еще пара свободных часов.
Войдя внутрь забегаловки, я уловила запах жаренных котлет и аккуратно провела рукой по губам, чтобы убедиться, что у меня не потекла слюна. Такие запахи всегда вызывали голод, по крайней мере у меня. Не считая того, что внутри здания все пропиталось запахом еды, место было чистое и опрятное. Свободных мест было не много и почти все они заняты. Наверное, здесь и правда вкусные бургеры, раз зал не пустовал.
Маленький телевизор, весящий на стене напротив кассы, играл какую-то музыку и показывал клипы. Мы выбрали столик подальше от входа на кухню, чтобы не провонять ароматами пищи окончательно, и начали выбирать себе что-нибудь перекусить из потрепанного меню. Заказ пошла отдавать Наташа.
– Ты не против, что я пригласила своего парня? – замялась она, остановившись у стола.
– Максима?
– О, откуда ты знаешь? – былое веселое настроение вернулось к ней и она, забыв про то, что я еще не сказала хочу ли видеть здесь ее парня, плюхнулась на свое место.
– Видела вас в коридоре.
– Не переживай, он будет со своим другом, поэтому ты не будешь чувствовать себя третьей лишней.
Вообще, я пришла сюда в основном за бургером и мне не слишком важно, какой я там буду – третьей или четвертой. Но, если она так заботилась обо мне, я всего лишь могла улыбнуться, что как раз-таки и сделала.
– А пока их нет, давай поговорим. Значит ты, Ника, очень часто переезжаешь, да? – спросила она, вспомнив нашу тему разговора, пока мы шли в это место.
– Да, многие уже называют нас кочевниками.
– А тебе это не надоедает? Ну, в смысле, вдруг тебе понравился парень, а ты не можешь быть с ним только из-за того, что скоро переедешь. Мне было бы сложно...
– Как только я закончу школу и поступлю в колледж – перееду от папы в общежитие и больше не буду волноваться по поводу парней, – но пока что, я о них и так не волновалась.
– Привет, детка, – раздалось сзади Наташи. Я не заметила, как подошли парни.
Макс взял Наташу за подбородок и, подняв ее голову, склонился, оставив на губах короткий поцелуй. Скинув рюкзаки, они подвинули к столу свободные стулья и сели на них.
– Эй, как дела? – улыбнулся мне Олег, подвигаясь ближе.
– Неплохо, а твои?
– Тоже.
– Привет, – суховато сказал мне Макс. В прочем, это, наверное, нормальное для него приветствие. Я просто кивнула.
Как хорошо, что Наташа пригласила не только Макса, но и Олега. Потому что, спустя десять минут, после того, как мы съели наши заказы (бургеры здесь и правда чудесные), парочка забыла о нашем существовании и начала ворковать.
Мы с Олегом тоже нашли о чем поговорить. Он рассказал мне об их последней на этой недели репетиции и пригласил меня как-нибудь посмотреть на них в деле. Олег пару раз тихо запел, но мне этого вполне хватило, чтобы понять насколько прекрасный у него голос. Взрослый, а при пении еще и отдавал хрипацой. Мне, правда, нужно как-нибудь на них посмотреть. Я еще ни разу не была в школьной студии, а она, по слухам Ани, являлась самым красивым местом в школе.
Вскоре за мной приехал папа и я, попрощавшись с ребятами, ушла. Он ждал меня на парковке указанного адреса. Опустившись на сидение рядом с водительским, я кинула портфель на задние места и откинулась на спинку, устало выдохнув.
– Трудный день? – спросил у меня папа. Я кивнула.
– А у тебя?
– Я бы сейчас не отказался съесть чего-то жирного, но точно не в этом месте, – посмотрев на забегаловку, скривился он. – Выглядит не гигиенично.
– Там внутри все чистенько.
– Как насчет «Коктейльницы»?
– О, Боже! Ты про ту самую, внешний вид которой мне понравился, когда мы только-только въехали в город?
– Именно. Не устала разгуливать по кафешкам?
– Это же «Коктейльница»! Ради нее, я готова ездить или даже ходить, сколько угодно. Она на вид такая красивая.
– Надеюсь, что и на вкус она будет не менее прекрасна, – пробурчал папа и выехал из парковки на трассу
Песня пятая
Мурзик.
В один из учебных дней, у меня произошел конфликт. Я нечаянно разлила коробку сока на Сашу. Первые минуты он молчал, рассматривая пятно на своей рубашке, потом поднял голову и пристально посмотрел мне в глаза. Я и сдвинуться не могла и сказать что-либо – тоже. Мои колени немного подрагивали, ведь я продолжала его побаиваться.