Кассия склонилась над столом, чтобы взять яблоко с тарелки, стоявшей перед Грэлэмом. Грудь ее слегка коснулась его руки. Она почувствовала, как другая рука его, которой он только что жестикулировал, замерла и будто окаменела и он внезапно замолчал, не окончив фразы. Смущенная, Кассия опустила голову и не заметила, что в течение нескольких секунд муж испытующе смотрел на нее.
Грэлэм и сам удивился силе желания, которое он испытал в этот миг, и недоуменно размышлял о том, что полудетские формы Кассии вряд ли соответствуют его представлениям о красоте женщины. И все же мысль о ней, столь нежно и доверчиво покоившейся в его объятиях и уже готовой сдаться, воспоминание о ее правдивых глазах, смотревших на него, приводили рыцаря в волнение, которого он никогда раньше не испытывал. «Сегодня вечером, — подумал Грэлэм, — сегодня вечером она будет моей, потому что она принадлежит мне».
— Твою руку, Кассия, — сказал де Моретон, положив на стол свою ладонью вверх.
Кассия робко положила руку на ладонь мужа и смотрела, как его пальцы сомкнулись, скрыв ее. Он нахмурился, и она замерла, не понимая, что могло вызвать его недовольство.
Она такая хрупкая, размышлял рыцарь, сжимая стройное запястье. Он обещал, что жена не испытает боли от их соития, и надеялся, что не солгал и размер его органа не повредит ей и не причинит боли. Придется обходиться с ней бережно. При этой мысли Грэлэм снова ощутил сладкую тяжесть в чреслах: он представил ее обнаженную, распростертую на постели, в своих объятиях. И отрывисто сказал, выпуская руку Кассии:
— Иди в спальню и приготовься.
Кассия почувствовала, что ее щеки пылают, и совершенно отчетливо вспомнила странные ощущения, вызванные его ласками. Он хотел, чтобы она стала его женой нынешней ночью — это было ясно. Она вышла из зала, понимая, что все присутствовавшие там мужчины отлично представляют, о чем думают они с мужем.
В спальне ее ожидала Итта.
— Ах, моя крошка, — проворковала старуха, — ты кажешься такой усталой. Тебе следовало остаться в постели, как и хотел твой муж.
— Нет, — возразила Кассия насмешливо, — я не устала, и мне надо принять ванну.
Итта выпроводила из комнаты Нэн и вторую девушку с острым подбородком и кривыми зубами по имени Эрна, которые наполняли водой деревянную ванну; потом щедро добавила в воду лаванды.
Пока Кассия раздевалась, взгляд ее был устремлен на дверь спальни. На этот раз она не позволила себе понежиться в ванне, как ей хотелось и как она привыкла, и вымылась быстро. Потом повернулась к Итте за полотенцем и онемела. Муж стоял в двери со скрещенными на груди руками и не отрывал от нее взгляда.
— Вода еще теплая? — спросил Грэлэм. Она кивнула, погружаясь в деревянную ванну так, что теперь из воды была видна только ее голова.
— Ты потрешь мне спину?
Он сделал несколько шагов в сторону, и Кассия слегка приподнялась, чтобы не терять его из виду.
— Да, — ответила она.
Грэлэм уже расстегивал свою верхнюю одежду, и, пока стягивал ее через голову, Кассия шмыгнула из ванны и завернулась в льняное полотенце.
— Ну-ка помоги мне.
Завязки на его башмаках запутались. Кассия поплотней затянула полотенце и опустилась к ногам рыцаря; ее ловкие пальцы принялись за узлы. Она ощущала жар его тела, и будь посмелее, могла бы дотянуться до все набухающей выпуклости у него в паху. Внезапно она замерла, почувствовав прикосновение пальцев мужа к своим волосам.
— Мягкие, как у младенца, — сказал он тихо.
Развязав узел, Кассия опустила руки и прижалась щекой к его бедру.
— Пойдем. — Грэлэм заставил ее подняться на ноги.
Он стянул башмаки — последнее, что на нем оставалось, — и шагнул в ванну. Кассия хихикнула, заметив, как колени мужа взметнулись вверх, когда он погрузился в воду.
— Я рассмешил тебя, негодница?
— Вы такой большой, милорд!
Кассия радостно улыбнулась и принялась водить губкой по спине мужа. Потом она намылила его густые волосы, стараясь следить за тем, чтобы мыло не попадало в глаза.
— Я привыкла брить своего отца. — Она принялась ополаскивать его волосы.
— Вот как? — отозвался Грэлэм, смахивая капли воды с ресниц. Он поднял на жену прищуренные глаза. Кассия задержала дыхание, не понимая его намерений. И тут он рванул с нее полотенце, окутывавшее ее по талии, и потянул в ванну к себе на колени.
Кассия упала вперед, ухватившись руками за его шею и пытаясь сохранить равновесие.
— О! — вскрикнула она беспомощно, ее рот оказался в дюйме от его рта.
— Да, — как бы подтвердил он свои намерения, прижимая руку к ее затылку и притягивая ее к себе. Грэлэм прижался к ее губам, но не властно, не требовательно, будто изучая их нежные очертания. Потом руки его скользнули вдоль ее спины, и он притянул ее еще ближе, так что они соприкоснулись грудь с грудью.
— Иметь маленькую жену — не так уж плохо, — ласково усмехнулся рыцарь, нежно покусывая мочку ее уха. Он осторожно поднял жену так, что ее бедра коснулись его живота. — Дай мне твои губы, Кассия.
— Я… я не знаю, что делать, — робко сказала она.
— Я научу тебя. Раскрой губы. Она повиновалась, но тотчас же отпрянула, когда их языки соприкоснулись.
— Как странно, — прошептала она, проводя рукой по его мокрым волосам.
— Не правда ли, тебе нравятся твои ощущения? — поддразнил ее Грэлэм.
— Не знаю, — ответила она честно. — Вы можете повторить это, милорд?
— Ты прилежная ученица, пробормотал он, целуя свою юную жену в приоткрытые губы и крепко прижимая к себе.
Почувствовав, как Кассия на мгновение оцепенела, он ослабил объятия и был вознагражден трепетом всего ее стройного тела. «Медленно, — приказал себе Грэлэм, — действуй медленно!». Он заметил, что руки Кассии покрылись гусиной кожей, и рассмеялся:
— Какого черта я вытащил тебя оттуда? Грэлэм поднял жену над собой и позволил скользнуть в переплетение своих рук и ног. Кассия оказалась плоско лежащей на нем, и живот ее прижимался к его воспрянувшему и разбухшему мужскому естеству. Она испытала настоящий страх, когда руки мужа прижались к ее ягодицам и она снова ощутила его отвердевшую плоть. Грэлэм глухо застонал, и этот стон исходил откуда-то из глубины его груди.
— Вода становится холодной, — сказала Кассия жалобным голоском.
На мгновение Грэлэм закрыл глаза, стараясь сдержаться. Разумеется, последним местом, где бы он хотел овладеть своей юной женой, была лохань с холодной водой. К тому же по ее голосу он понял, что его жена напугана. Он легонько поцеловал ее в кончик носа и отстранил от себя. Кассия схватила полотенце и поспешно завернулась в него. Но пока Грэлэм стоял в ванне, великолепный в своей наготе, она не отводила от него глаз.
— Я бы хотела быть такой же красивой, как вы, — задумчиво сказала она.
С минуту рыцарь недоуменно смотрел на нее. Ни одна женщина прежде не говорила Грэлэму о его красоте. Но он только сказал небрежно, вылезая из ванны:
— Неужели? Такой покрытый шрамами косматый воин?
— Да, — подтвердила его жена. — Вы наделены большой мощью и силой.
Она протянула ему полотенце.
— Отец сказал мне однажды, что чем отважнее рыцарь, тем осмотрительнее он пользуется своей властью. Думаю, что при этом он имел в виду вас, милорд.
— Твой отец не до конца знает меня, Кассия, — резко возразил де Моретон. Ему была неприятна роль галантного героя. — Я то, что я есть. Не приписывай мне добродетели, которыми я не обладаю.
— Не буду, милорд, — ответила Кассия послушно, но Грэлэм заметил, что шаловливые ямочки по бокам ее рта выступили отчетливее.
Набросив халат и направляясь к двери, он крикнул служанкам, чтобы те вылили воду из ванны.
— Иди в постель, — позвал он Кассию, обернувшись через плечо, — я не хочу, чтобы ты простудилась.
Она нервничала, и поэтому прошло некоторое время, прежде чем они остались вдвоем за запертой дверью. Наконец Грэлэм подошел к постели.