Читать онлайн "Песня орла" автора Роджерс Мэрилайл - RuLit - Страница 1

 
...
 
     


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 « »

Выбрать главу
Загрузка...

Мэрилайл Роджерс

Песня орла

Несколько слов от автора

Еще при жизни король Вильгельм Завоеватель, который умер в 1087 году, поделил свои владения следующим образом: герцогство Нормандское, которым король наиболее гордился, отошло к старшему сыну Роберту, а королевство Англия – к среднему, Вильгельму. Этот средний сын, известный более как Рыжий, прозвище свое получил вовсе не за рыжие волосы, ибо их цвет он унаследовал от матери, пепельно-кудрой Матильды Фландрской, – а, скорее, за румяное лицо и отменное здоровье. Третьему же сыну, Генри, досталось совсем немного, что впоследствии не помешало ему прибрать к рукам все владения старших братьев.

Итак, для короля Вильгельма Рыжего, как и для большинства мужчин его эпохи и класса, война была единственно достойным делом. Однако, даже получив корону, он требовал беспрекословного подчинения королевским законам и правил при этом с невиданным насилием, чем заслужил даже в тот век обвинения со стороны церкви, как в жестокости, так и в ущемлении церковных прав. Большую часть 1092 года Вильгельм Рыжий провел в сражениях на шотландской границе, а в 1099-м, охотясь с друзьями в Новом Лесу, был убит шальной стрелой и упокоился навеки, совершенно уверенный в том, что стрела сорвалась с тетивы его старинного друга Вальтера Тайрела случайно.

Когда Англия оказалась под властью Вильгельма Завоевателя, ряд уэльских принцев и шотландских лордов немедленно присягнули на верность королю норманнов, и эту печальную практику пришлось повторить их потомкам, равно как и наследникам тех, кому были дарованы вассальные богатые земли. Увы, для того, чтобы обладать ими и дальше, дворяне были вынуждены клясться в преданности и повиновении всем последующим норманнским монархам.

Кроме того, необходимо указать и еще на два немаловажных обстоятельства.

Во-первых, надо упомянуть о том, что на уэльско-английской границе говорили на нескольких языках: победители-норманны – на французском, а побежденные – на английском. В результате каждодневных общений два народа, разумеется, научились понимать друг друга, но существовала и третья сторона – уэльсцы, которые разговаривали на уэльском, и, как и следовало ожидать, на этой почве возникало множество проблем в общении, усугубляемых растущей жаждой обладания новыми землями. Проблемы же эти решались, большей частью, не переговорами, а копьем и мечом. А, во-вторых, церковь строго запрещала браки между родственниками вплоть до седьмого колена – пусть даже это родство держалось не на крови, а было лишь формальным, основанным только на документах.

Пролог

Ноябрь 1066 года

Свет одинокой свечи таинственным нимбом ложился на седые волосы прикованного к постели старика. Тело его было изношено и слабо, но глаза смотрели внимательно и ясно; предметом же этого проницательного взора служил преисполненный гордости цветущий молодой человек, взиравший на старика хотя и несколько вызывающе, но вполне дружелюбно.

– Чтобы предотвратить неминуемое кровопролитие, я просто сдамся самым мирным образом, – неожиданно заявил старик, имя которого было Сайвард. – Этим я заставлю тебя выполнить твою клятву о пожаловании моей чести тех ничтожных кусков хлеба, что мы уже обсудили.

Полуопущенные ресницы сокрыли от проникающего взгляда сакского лорда озлобление молодого Годфри, и при напоминании о его юности и неопытности он лишь задиристо вскинул подбородок. Кому какое дело до его возраста, когда сам герцог Вильгельм нашел его помощь в битве при Гастингсе достойной наивысшей награды? Несмотря на то, что Годфри был рожден во влиятельной норманнской семье, ему, преданному и доблестному воину, весьма льстил факт награждения его немалым количеством земель из рук самого герцога. Годфри были пожалованы многочисленные владения вдоль западной границы и вменено в обязанность защищать их от кельтских мародеров, прорывающихся порой со стороны Уэльса.

– Договорились, – едва удерживаясь от грубости, согласился он, ибо на самом деле предпочел бы иметь под своей командой гораздо более внушительные силы, чтобы сметать на своем пути всех и вся. Лишь клятва, данная герцогу, удерживала его от насилия. После гастингской бойни и опустошительных набегов в Норвегию герцог Вильгельм призвал всех, кто его поддерживал – и кому он жаловал земли, – к осторожности и благоразумию, напомнив о том, что уже скоро для работы на полях и службы в замках понадобится множество здоровых сервов, половину из которых неминуемо заберут грядущие битвы.

Легкая тень печальной улыбки тронула изборожденные годами щеки Сайварда.

– В таком случае, клянешься ли ты на Святом Кресте не применять силы и лишь честью действовать на том участке западной границы, что отошла в приданое за моей дочерью Эммой к принцу Уэльскому Гриффиту Кимерскому? – Сайвард умолк, но суровые глаза его требовали ответа.

– Навеки. – Годфри коротко кивнул, стараясь не смотреть в глубину зала, где стояла троица золотовласых сакских детей, в убогом пламени свечей похожих на тени, – печальных свидетелей его слов, столь недвусмысленно касавшихся их самих. Он внутренне выбранил себя за опрометчивое первоначальное решение – абсолютное неприменение силы по отношению к побежденным. Несмотря на свое положение победителя, он решился на значительные и благородные уступки, вместо того чтобы заставить покоренного сакса стоять перед ним, если понадобится, даже и на коленях, он сам, сам пришел в его спальню, принадлежавшую, между прочим, отныне и навеки ему, доблестному Годфри, – и вот теперь он стоит перед сломленным врагом в виде неловком и жалком, как будто роли их странным образом вдруг переменились. Лицо норманна медленно багровело от гнева.

– И на Святом Кресте поклянешься ты сейчас, что даруешь единственному оставшемуся в живых моему сыну небольшой клин земли все на той же западной границе… – Взор Сайварда обратился к невысокому, но крепкому мальчику лет четырнадцати, и глаза его затуманились. Старший сын сакса, сражавшийся на стороне Гарольда Годвинсона, пал от норвежского меча, и теперь старик надеялся, что его рабская покорность этому молодому надменному норманну когда-нибудь спасет жизнь его последнему мальчику, и поэтому так отчаянно торговался он за его будущее.

Годфри тоже повернулся в сторону отрока, грустно и горестно смотревшего на врага и слушавшего обещания о выделении ему малой толики из тех необозримых земель, наследником которых он когда-то имел полное право стать. В глазах юного Озрика блестела ледяная ненависть, и немало ожесточенных секунд прошло, прежде чем окончилась битва взоров не желающих уступать друг другу мальчика и завоевавшего его страну победителя.

Эта часть договора особенно не нравилась Годфри, и только острый ум, доставшийся почти нищему сыну норманнского дворянина, да его вера в правильность решений могучего Вильгельма не дали жестокому отказу подняться от сердца к губам. Не причинив особого вреда своим проверенным в боях воинам, он мог в ту же минуту приказать скрутить умирающего Сайварда, его несовершеннолетнего сына, а заодно и всех их плохо обученных и бедно вооруженных сервов… Но кто тогда станет обрабатывать земли? Хуже того: те, кому удастся выжить, все равно предпочтут труду на благо чудовищного монстра, жестоко, без нужды убившего старика и ребенка, благородную или даже неблагородную смерть.

– Клянусь. И клятвой этой я жалую Озрику субфеод Нортленд.

В серых глазах мальчика полыхнуло пламя ненависти, смертельной, как отточенное лезвие.

– Однако дар сей дается по норманнским законам, и, прежде чем Озрик вступит во владение Нортлендом, он будет обязан присягнуть на верность мне как своему сеньору. Кроме того, присягой своей он примет на себя и ряд обязанностей.

– Все будет сделано по твоему требованию. – Сайвард печально опустил голову. Озрик же, несмотря на явное разочарование, все же несколько приободрился, ибо он был младшим сыном и на управление землями не рассчитывал никогда. Иными словами, теперь ему оставалось лишь благодарить отца за то, что тот сумел все устроить таким достаточно безболезненным образом.

     

 

2011 - 2018