Но день не был бы полным, если бы на пороге собственной квартиры девушку не поджидал сюрприз.
– С первым рабочим днем!!! – хор из разнообразия голосов обрушился на голову одним махом, оглушив и выбив из равновесия. Для пущего эффекта, кто-то рванул еще и хлопушку. Это стало последней каплей в дополнение ко всем потрясениям за весь день.
Вспышка из дешевой хлопушки ослепила глаза, боль ударила прямо в переносицу. Гарь пожарищ и горький дым резанули ноздри. Вокруг опять царил хаос от взрывов и обстрелов…
– Дочка? – неожиданно позвал отец из воспоминания. – Дочка… вернись, а?
В голове стало проясняться, а вместо отца она рассмотрела перед собой пышные седые усы Макарыча. Он обеспокоенно всматривался в лицо девушки.
– Что, проняло, девонька?
– Ага, – согласно кивнула и проглотила огромный ком, застрявший прежде, в горле.
3.3
– Юнька, ты чего?! – тут же замаячили лица сестры, тети Эльге и других соседей по коммуналке.
– Стресс! – констатировала Трифооновна, поправляя очки в роговой оправе. – На лицо нервное потрясение высшей степени. Чай, первый день боком вылазит.
– Девонька, что-стряслось-то? – тетя Эльге побледнела и уже начала плакать, крупные слезы покатились по круглому лицу, она вообще была быстра на слезы, сказывалась тяжесть прошлых лет. – Сердцем чуяла, что непросто все. Вон в каком ужасном виде явилась, поди били тебя там, да?
– Да ну! – отмахнулась Рената. – Скорее всего в первый рабочий день на ограбление банка угодила!
Неожиданно все стихло, и присутствующие уставились на белошвейку.
– Какое ограбление? – подозрительно щурясь и без того близорукими глазами, стала допытываться Трифоновна. – Так что ж это они… девочку и сразу в пекло?
В блеклом свете матерчатого абажура нависшие над ней лица напоминали сборище тайного общества любителей выпечки и горячего чая.
– Ну, это вообще беспредел! – тут же возмутился Лука Макарыч, и от негодования пышные седые усы его тоже натопорщились, выказывая все свое неодобрение руководству Юники.
– Это же полиция! – констатировала Нонка – сестра. – Им все одно – они еще и специально ее в самую гущу швырнули, чтоб понюхала огненных фаерболлов и сбежала побыстрее оттуда.
– Вот и слава богу! – тетя Эльге как всегда всех удивила. – Нечего девушке в полиции делать. Сходил один уже…
Последние слова были сказаны очень тихо, но все услышали и поняли. Поэтому в большой просторной прихожей снова стало тихо.
– А может чаю? – невинно поинтересовалась Юника, очень уж хотелось сладкого, а зная тетку и Трифоновну, она точно была уверена, что к чаю найдется и варенье, и яблочный пирог. Пусть и яблок еще не было – не сезон, но у Макарыча всегда найдутся сушеные впрок, а у Ренаты – сахар и шоколад.
При мыслях о сладком, засосало под ложечкой. Надо было срочно восполнять дефицит утраченной глюкозы в организме. Утренний чай на работе весь иссяк при записи воспоминаний мертвой кассирши на магиком.
А поздним вечером опять пришел холод. Не помогали ни пуховая шаль Трифоновны, ни одеяло, другое – не лоскутное. И все равно при воспоминании именно о том одеяле из детства, в памяти всплыло суровое лицо майора. Берегов был явно жестким человеком и страх ему был совсем не присущ, но вот оборотень его…
– Странный, – даже не поняла, что произнесла это слово вслух.
– Что? – Нона подняла глаза от шитья, тетка дремала в кресле, все уже разошлись из шумной кухни на отдых по собственным опочивальням.
– Да нет ничего, просто это я задумалась, – отмахнулась Юника. – По работе.
– Ага, – понимающе кивнула Нона. Она вообще была очень рассудительной для своего возраста, как и было положено целителям. Дар был не сказать, чтобы мощный, но и этого хватало, чтобы поступить на работу в госпиталь. Юника гордилась младшей сестрой, как, собственно, и Нона гордилась ею. это вообще у них было взаимное – гордость друг за друга.
– Если твоя работа будет и дальше тебя так подрывать как истощила сегодня, – продолжила рассуждать младшая сестра. – То стоит ли она того. Как-то в Академии этой твоей жизни ничего не угрожало, а тут… в первый день.