– Есть, – тихо проговорила Юника в надежде, что Берегов выметется из кабинета сию минуту.
Но он стоял и смотрел на ее, словно ожидая какой-то реакции. Девушка молчала. Все силы Юники были направлены на то, чтобы не расплакаться. Берегов вызывал весьма спорные чувства. От уважения до ненависти. И именно сейчас она его ненавидела всей душой.
Однако, вместо того, чтобы сказать очередную гадость, Тео протянул руку и заправил, выбившуюся из прически, волнистую прядь темно-каштановых волос Юники ей прямо за ухо. Его пальцы прошлись по уху, и тело сенсора словно прошибло током.
Она вздрогнула от неожиданности и отшатнулась, но стол таки не дал этого сделать в полной мере. Рука Берегова так и осталась у лица девушки. Кажется, в этот момент оба перестали дышать. На лице мужчины отразилась какая-то отчаянная решимость, будто бы он собрался умереть прямо сейчас.
– В пятницу пойдете со мной на вечер Дрожжиной, – от неожиданности, Юника чуть снова не рухнула ему под ноги. – В восемь я сам заеду… за вами…
– Так поздно?!
Но Берегов вышел, хлопнув дверью, прежде, чем девушка закончила свой вопрос.
– Вот влипла! – выдохнула Юника, все же оседая, из-за ослабевших ног, на пол.
7.3
– Ну что ты мне скажешь? – Бизон ел. Делал он это весьма культурно, даже с шиком – стол, сервированный серебром и лучшим фарфором, как в старые добрые времена. Роскошные блюда на столе, помимо мясных, фрукты и десерт.
В другое время, в другом месте – это выглядело бы уместно. Но не сейчас. Да и вообще – весь этот цирк со жратвой Бизону просто доставлял удовольствие. Даже салфетку себе повесил под бороду – урод!
Все для того, чтобы показать, Какое он – Фаер – ничтожество, недостойное и никчемное. А вот Бизон был достоин, да.
– Ну-с, слушаю тебя?
Пока Бизон запивал запеченную оленину красным вином, его гость прикидывал, получится ли этого козла угрохать одним ударом огненного броска. Но два огромных амбала по обе стороны от главаря свидетельствовали, что не получиться. Щиты, мать их. Бизон превыше всего ценил собственную жизнь. Это был для него свято. Все остальное не имело значения.
– А что я должен сказать? На деле меня не было, по способностям я не сенсор, как все прошло, мне не отчитывались.
– Думаешь, самый умный, Фаер? – вдоволь нахлеставшись вина, осведомился Бизон. – Или самый хитрый?
– И то и другое! – зло высказал маг-огневик. – Я предупреждал, что после болезни с магией пока хреново.
– Так тебя и не брали с собой, – главарь промокнул губы салфеткой, что висела у него на шее. – Но взрыв то ты мог организовать толковый?
– Я же говорю – сил было мало, могло не сработать.
– Однако оно сработало, – Бизон все равно был недоволен. – Да не так, как надо.
Фаер смотрел на главаря. Смотрел внимательно. Только вот рассмотреть так и не смог. Эта скотина опять мастерски держала личину. Точнее, не давала своей внешности и голосу отпечататься в памяти. И вот сейчас, казалось бы, Фаер хорошо видит этого гада, может его описать – рост, даже вес прикинуть на глаз, черты лица. Все.
Но стоит отвернуться, даже просто отвести взгляд – и облик Бизона тут же теряется. Плывет. Вот есть человек – живой и осязаемый, но он словно сон, который тут же забывается на утро.
– А чего ты хотел? – Фаер пожал плечами, снова вглядываясь в довольно необычное лицо главаря, в надежде запомнить хоть что-то. Все равно ударить даже огнеметом не получится – стоят силовые щиты. Однако, убить при желании главаря можно было, но тогда – это будет смертный приговор ему – Фаеру. Выходит, что все было зря и потерянные годы просто уйдут насмарку. А ведь Бизон – фигура очень непростая, раз так усердно шифруется.
– Кто тебе позволил говорить со мной вообще в подобном тоне, щенок? – главарь зло отшвырнул салфетку. – Слишком борзый стал в последнее время!
Фаер по-прежнему и бровью не повел. Нет уж, трястись даже перед Бизоном он не станет – это значит сразу прописать себе билет в один конец. Слишком хорошо он изучил этого выродка за столько лет, и знал, что Бизон не любит трусов, шестерок и подлиз. Рано или поздно все его подлизы заканчивали весьма печальным образом.