Это совсем не бизоны – сразу подумалось сенсору. Перед Юникой предстали похороны молодой девушки. Рядом стоял полковник Резцов с белым как мел лицом, Сан Саныч, поникший и несчастный, другие, совсем незнакомые сенсору люди, женщины с заплаканными лицами.
И только Берегов стоял поодаль. На него страшно было смотреть. Его волосы были растрепаны и седы, лицо бледное, а в глазах обреченная решимость. На том, пусть молодом, но таком несчастном лице, еще не было шрамов.
– Сан Саныч, – обратилась Юника к полицейскому, выплывая из омута чужой памяти. – У вас очень хороший фон для считывания воспоминаний, но я вижу немного не то, что мне нужно. Вы не могли бы сосредоточиться на моменте, когда отправились на тот самый выезд с другой группой несколько лет назад. Особенно, как и где видели ту карточку?
– У вас есть собственный кабинет, Легато! – неожиданно осек порывы девушки Берегов.
– Но я бы смогла выяснить хотя бы, как выглядел отличительный знак этой банды и другие детали…
– Вы на собрании у начальника МаГУра, Юника, а не на чаепитии с Беллой, – недовольно возразил Тео. – Вот освободитесь, можете пригласить Сан Саныча к себе и провести с ним… ну, что вы там проводите? Лабораторный эксперимент… или что? К тому же информация может быть сильно искажена, прошло немало времени все-таки, и воспоминания, сами понимаете, могут перетерпеть изменения.
– Х-хорошо, – Юника расстроилась, опять она все сделала не так. Похоже, с Береговым у них отношения так и не сладятся, а жаль. – Извините…
Очень хотелось убраться отсюда поскорее, чтобы не видеть ни ухмыляющуюся физиономию Гришки, ни кислую мину того же майора. Зря она, наверное, все это затеяла. В магическом уголовном розыске не очень любят женщин. Но вот Белла же сработалась как-то. Только вот Белла секретарша к тому же эмпат – большая разница с Юникой.
– Если будешь свободна, я сразу к тебе загляну, – подмигнул ей Сан Саныч.
– Обязательно, – шепнула девушка и села на свое место.
– Кто бы ни были эти бандиты, нам надо срочно выяснить, кто они, – заметил Резцов. – И, желательно, схватить еще до того, как они совершат следующий налет. Если это и правда бизоны, а у нас нет никакой уверенности в том, что это именно они, как и, собственно, в том, что это не они, надо поднять старые, уцелевшие архивы. Выяснить, кто состоял в той банде в довоенное время, и хорошо проверить этих товарищей. Ведь личность самого Бизона, на сколько я помню, так и осталась тайной.
– Верно, – согласился Берегов. – Более того, группа Северова пыталась закинуть в банду своего связного. Безрезультатно. Там его быстро вычислили и прислали потом голову крота в коробке.
– Ну и звери! – не удержался Никита. – Разве так можно с людьми?
– Ты еще не представляешь, как можно с людьми, Никита, – успокоил возмущение молодого человека Резцов. – Неужели тогда никто не задался вопросом, почему убили связного?
– Началась война, Евгений Дмитриевич, – развел руками Сан Саныч. – Стало не до бизонов. Блокада города на несколько лет тоже внесла свои изменения в сознание людей. Да и сколько лет прошло. Больше десяти, получается? Тут волей-неволей, а забудешь. А они явно затаились и выжидали. Поэтому стали действовать только сейчас. Бандиты ждали, когда о них забудут! Выходит, дождались.
А о них и в правду забыли, расслабились.
8.2
– Ну ты даешь! – в кабинет Юники вошел тот, кого она совсем не ждала. Точнее, меньше всего желала видеть.
Да не вошел, ввалился, словно хозяин положения.
– Только так не делай больше, а то тебя не только Берегов в порошок сотрет, – Гришка рассмеялся, как-то неприятно, угрожающе.
– Вы… о чем вообще? – все же она очень хотела видеть Сан Саныча, и, закончив с ним, побыстрее отправиться домой. И совсем не хотела видеть Бесовского, а он сам почему-то явился, да еще так громко, вызывающе и без приглашения. Напрягало это, однако.
– А че сразу «вы»? – картинно возмутился Бесовский, по прозвищу Лис. – Я тут к девушке со всей душой, а она мне «вы»!
Юника только вздохнула. Григорий ей не нравился совсем. Ничем не лучше Берегова, только тот все время недоволен Юникой, желает побыстрее выпроводить ее из отела. А вот этот сам, поди, не знает, чего хочет.