– Верно. Инга очень много печет пирогов. Вкусных, надо сказать, у меня так не получается.
– Вот поэтому нам и необходимо поговорить с ней, – заверила сенсор. – Узнать, как самочувствие.
Отговорка была так себе, но пожилая женщина в переживаниях о единственном сыне ничего не поняла, поэтому легко купилась на ложь.
– Конечно-конечно, – растерянно кивнула Виолетта Марковна. – Я сегодня ее еще не видела. Сейчас позову.
– Нет-нет, не стоит беспокоиться, – Юника виновато улыбнулась. – Мы сами к ней наведаемся. Подскажите только в какую дверь постучать?
Легкое покалывание в переносицу говорило о том, что они на верном пути. Юника не удержалась и потерла напряженный лоб. Скоро все разрешиться, и можно отправиться домой, принять таблетку от головной боли. Кажется, теперь мигрень станет ее постоянной спутницей. Надо бы обратиться к сестре за помощью. У той имелся целительский дар. до уровня врача не дотягивал, но вот медсестра из нее была отличная.
Из указанной комнаты внезапно вышла молодая женщина, чем-то сильно напоминавшая учительницу… ну, или саму Виолетту Марковну. Большие круглые очки с толстыми линзами. Волосы, стянутые на затылке в тугой пучок. Белая строгая блузка и черная юбка создавали довольно яркий, но при этом какой-то совершенно неестественный образ учительницы, которая не совсем… учительница.
– Здравствуйте, – вежливо поздоровалась соседка. – Я вас жду.
Перед Юникой стоял очень сильный маг-менталист. В этот момент, сенсор желала только одного, чтобы личный щит сработал и в ее голову никто не полез за информацией.
Глава 9.1
Он готовился к званому вечеру танцев в пятницу. Тщательно выбирал себе костюм, ведь необходимо было произвести впечатление, главным образом, на старую грымзу Тамилу, которая славилась своим весьма придирчивым вкусом. Ведь именно ее благосклонность ему была так необходима.
– Вы определились с цветом? – приятный женский голос вывел из задумчивости. – Наш закройщик сделает все в лучшем виде уже к этой пятнице, как вы и просили, нам просто необходимо уточнить цвет.
Она была весьма недурна собой, эта швея из Дома быта на Набережной. Среднего роста, с хорошо уложенными волосами, без всякого внешнего вмешательства в черты лица и цвет волос. Качественно скроенная одежда дополняла образ, а уж в сочетании с манерами и правильной речью швея представляла собой просто совершенство. Она умела и говорить, и держать себя на людях. Такую бы позвать с собой на этот злосчастный вечер. Дрожжиной нравились умеющие вести себя люди.
Но у любого совершенства был предел.
Что можно сказать? У Фаера очень недурной вкус. Даже наоборот, слишком хорош. И если пощекотать нервы Дрожжиной еще было возможно, притащив с собой швею работягу, героиню труда на благо Отечества, то лишний раз выводить из себя мага огня не очень хотелось.
Фаер только с виду косил под тихоню и скромнягу, который просто делает свое дело. В реале это был самый настоящий монстр. Однажды во время войны, огневик одним мощным ударом испепелил тевтонского дракона. И это было страшно. Та хлипкая дрянь, которую соорудил хитрожопый маг огня для вчерашнего налета, не шла ни в какое сравнение с реальными возможностями Фаера.
Но ничего, он еще выяснит, зачем огневик так опростоволосился. Можно даже через нее – Ренату, которая сейчас так услужливо хлопотала над его внешним видом. Жаль, что способности у самого Бизона лишь стирали воспоминания. Хорошо было бы иметь еще и способности сенсора, чтобы читать чужие мысли.
Тогда все запреты стали нипочем, и уж он пользовался бы таким даром на славу. Выясняя обо всех всё самое сокровенное для собственной выгоды. Дура эта девка из МагУРа, бескорыстие никому еще не пошло на пользу. А он бы платил очень хорошо за информацию, потому что Бизон знал цену всему. Особенно информации.
Еще до войны он начал зарабатывать немалые деньги за то, что поставлял информацию тевтонам. Его ценили. Обещали документы и лучшую жизнь в другой стране, где не было ни запретов, ни требований. И Бизону оставалось совсем чуть-чуть до этой лучшей жизни. Но испортила все не война, а тюрьма, куда он угодил по неосторожности. А война его как раз-таки спасла от расстрела.