– Именно поэтому я и влюбилась в него, – продолжала Инга. – Не сразу, а постепенно. Раз за разом. Не за его рыжие вихры и красивую улыбку, а потому что он с этой самой улыбкой смотрел трудностям в лицо и даже с вызовом. А потом случилась война, Григорий ушел на фронт… знаете, я места себе не находила. Тогда и поняла, наверное, что люблю окончательно и бесповоротно. И если погибнет он, тогда умру и я. Однако, уходя на фронт, Гриша попросил позаботиться о его матери. Поэтому для любимого человека, решила выполнить все, о чем он просит. Поэтому я вывезла Виолетту Марковну в эвакуацию. Находилась все время с ней, хоть и могла со своими возможностями пригодится на фронте. Но я дала обещание Грише во всем помогать его матери. Нарушить это обещание не имела права…
9.3
Тео готов был голову дать на отсечение, что в то время Инга не пользовалась своими способностями. Ибо верила – Гриша оценит ее самоотверженность и обязательно полюбит. Не то, чтобы Берегов был сильно романтичен. Как раз-таки совсем наоборот. Просто эта дамочка, несмотря на все выкрутасы, производила впечатление человека честного и правильного, который просто доведен до отчаяния.
А Гришка… болван, что взять с лиса-оборотня. Болван, да и только.
Эта женщина в нем увидела самое лучшее, но при всем при этом любила таким, какой он есть. Такая любовь – бесценный дар.
Взгляд Берегова устремился в сторону Юники, которая внимательно, с искренним сочувствием, слушала историю Гришкиной соседки. Было в ее лице, что-то такое, что заставляло задуматься и присмотреться к сенсору повнимательнее.
Там за грустью и состраданием Берегов ощутил притаившуюся застарелую боль. Такие глубокие ощущения просто человеку или даже оборотню были неподвластны. Всему виной была эта никчемная парность, которая свалилась на голову Тео так не кстати.
И все же, благодаря именно этим ощущениям, можно было узнать Юнику лучше. Но вот легче от этого не становилась. Она слишком близко к сердцу воспринимала историю Инги. Захотелось разгадать, что именно скрывала сама девушка, отчего страдала, переживала и о ком тосковала.
От этих мыслей волк внутри довольно заурчал и завилял хвостом, мол мысль правильная – пару надо узнать получше.
Нет, с этим определенно надо было что-то делать. Иначе скоро он не только сможет чувствовать Легато и на расстоянии, но и окончательно не сумеет отпустить от себя. А все волк виноват, будь он не ладен. Вот угораздило же!
И все равно, взгляда от Юники Тео так и не отвел. Пялился как последний дурак, пытаясь разгадать, что в ней такого учуял волк, чего не заметил сам Берегов.
Сенсор не была красавицей в общепринятом смысле, но и не пыталась даже по минимуму приблизится к стандартам востребованной красоты. Вытравить цвет волос до молочной белизны, к примеру, или увеличить губы, подкрасив карминовым цветом, как любили многие модницы сегодня, благо магия это позволяла. И даже не самые состоятельные девушки готовы были платить деньги лишь бы приобрести яркую и запоминающуюся внешность. Возможно это и делало сенсора такой притягательной в глазах волчары, который любил естественность во всем. Никакой косметики на лице, естественные каштановые волосы, стянутые сегодня в тугую косу и большие зеленые глаза…
Кажется, Берегов слишком уж увлекся, рассматривая и оценивая девушку. Сравнивая ее с другой.
Его Юля тоже не была любительницей фальши. Тогда почему именно Юника? Совсем чужая и незнакомая для Тео девушка.
Тем временем, ничего не подозревающая Юника внимательно слушала сбивчивую исповедь Инги.
– Вы дождались его с войны? – осторожно спросила она, понимая, что ответ будет утвердительным. Только ее пытливый ум требовал разъяснения тому факту, почему одни любят искренне и безвозмездно, а другие беззастенчиво позволяют себя любить?
– Дождалась и жду до сих пор, – обреченно выдохнула Инга. – Вот только… знаете, – она горько улыбнулась. – Да что тут говорить, я сплоховала. Но… меня на этот глупый шаг толкнуло отчаяние и…
Одиночество.
– А потом в его жизни появилась Гала, и тут я поняла, что битву мне не выиграть.
– Поэтому вы и стали влиять на сознание Бесовского? – строго осведомился Берегов. – Сигареты его зачем-то начинили отравой…
– Что? – тут на лице женщины отразилось изумление. – Я ничего никуда не начиняла! Всего лишь… – тут она запнулась, покраснела и отвела взгляд. Видно было, что она сильно смущается.