– А почему говорят, что оборотень без пары всегда воет в одиночестве, а в паре тогда что… делает?
Илья снова пнул юношу, на этот раз более ощутимо и послал тому «страшный» взгляд. Никита опять покраснел, понимая – ляпнул не совсем то, что нужно.
– А я когда-то слышала об этом явлении, – неожиданно для себя призналась Юника, видимо, сказалось непринужденное настроение компании. – Папа рассказывал. Якобы пока оборотень не встретит истинную пару, он тоскует и хочет постоянно выть на полную луну. Но как только такая пара найдется, оборотень начинает петь… от счастья, наверное.
– Что, серьезно? – Удивился Никита. – Петь?!
– Не знаю, – пожала плечами девушка, смутившись до невозможного. И зачем она полезла со своими рассуждениями? Кому это надо? – Это не я придумала, а папа рассказывал. Просто он маму всегда называл своей песней, потому что очень любил ее… Постоянно ей напевал какие-то романтические куплеты. Все назвал ее своей истинной. Правда, как вы понимаете, оборотнями мои родители не были. Но отцу очень нравилась эта теория с истинностью пары. Даже не знаю почему…
– А ваша мать отца любила? – Берегов внимательно посмотрел на Юнику. Она впервые сама раскрылась с новой для него стороны. И от этого захотелось узнать о ней как можно больше. То ли из праздного любопытства, то ли еще по какой-то причине, которая была слишком похожа на надежду.
Но от заданного вопроса, Юника тут же погрустнела и расстроенно пожала плечами.
– Не знаю, – она пожала плечами и отвернулась к окну. – Мама была немного… странным человеком. Не очень эмоциональным, что ли. Но когда отца не стало. Она… умерла. То ли от тоски или… от чувства вины… без понятия.
В ее словах было много горечи, и всем стало неожиданно понятно, что тема семьи для Юники болезненна. Берегов дал себе зарок, заглянуть в личное дело девушки. Резцов, конечно будет недоволен, но уж больно стало любопытно, что за семья была у Юники когда-то. Праздности ради, не больше.
– Ты скучаешь по ним? – в голосе Никиты послышалось сочувствие. – Особенно по маме, да?
Он и сам скучал по близким, погибшим в войну. На ноги его поднимали бабушка и дедушка, которых парень любил безмерно, но тоски по родителям это не убавляло.
– Скорее… по отцу, – призналась Юника. – Он был… хорошим человеком.
– Бывает, – вздохнул молодой оборотень, дружески похлопав девушку по плечу. – Ты только не держала бы в себе свою тоску. Выть может и не надо, а вот поплакать стоило бы.
10.2
Тео снова посмотрел на Юнику и с ужасом понял – она ему нравится. Сильно нравится. Просто даже как человек. Только почему именно она? Но волк от этого осознания внутри уже заворочался, заурчал, завилял хвостом. Ему хотелось нравится ей в ответ. Предатель. Хотя, что взять с животного, ведомого инстинктами.
– Истинность пары заключается у оборотней в том, – Берегов заговорил ровно без эмоций, чтобы ничем себя не выдать. – Что пару выбирает не сам человек, а его вторая личина. Зверь. И, к сожалению, противиться такому выбору у человека нет никакой возможности. Зверь сильнее и гораздо требовательнее. Хоть и говорят, что его инстинкт, то есть, выбор самый верный. Не знаю всей правды, но так говорят…
– Просто мы и сами об этом мало знаем, – пришел на помощь Савицкий.
– Почему? Разве это не частое явление?
– Видите ли, Юника, парность у оборотней случается крайне редко, а после войны так и вообще, практически, никак.
– И что теперь?
– А ничего, – пожал плечами Берегов. – Так и живем.
Сотрудники, сидевшие на заднем сидении, только переглянулись.
– Без пары оборотни могут себе вполне достойно жить, – продолжал майор, только левая щека со шрамом предательски дернулась, но этого Юника видеть не могла. – Просто зверь, порой, диктует свои условия. Это немного… раздражает.
– Вам не нравится ваш зверь? – тихо спросила девушка, ощутив, что раздражение начальника каким-то образом направлено на нее саму.
– Дело в том, что так случается, когда мужчина может быть женат на одной женщине, а зверь неожиданно выбирает совсем другую, – пояснил Илья. – Это создает определенные трудности. Неприятности даже.