– Тетечка миленькая, мне надо срочно к Ренате на работу заскочить, – племянница обняла тетку и прислонилась к ее теплой пухлой щеке. – Меня сегодня на полдня отпустили, а в пятницу позвали кое куда, поэтому платье новое нужно.
При мысли о танцевальном вечере у Дрожжиной стало немного страшно. Там будут явно птицы высокого полета. И платья того не хотелось – денег на обновки не было, а до зарплаты еще далеко. Но, зная, что у Ренаты сыщется пара тройка лоскутов из отходов, можно было самой сварганить себе что-нибудь более или менее приличное.
– Да неужто свидание? – пожилая женщина даже обрадовалась. Ей очень хотелось обеим девушкам счастья. – На танцы пойдешь?
Юника, видя радость тетушки, не стала ее разочаровывать пояснением о рабочих моментах. Стало неловко. Но не рассказывать же пожилому человеку, что на танцевальный вечер она направляется в сопровождении начальника, чтобы считывать информацию с гостей.
– Погоди, – тетка на своем массивном кресле подъехала к старенькому комоду. – У меня здесь отрез ткани сохранился. Еще с войны сберегла.
Она пыхтя оттянула широкую шуфлядку, но от помощи Юники только отмахнулась. Если инвалид, то не значит, что совсем калека. Эгле еще много чего умела и могла. Висеть ни у кого на шее она не собиралась. Даже умудрялась вязать вещи на заказ. Каждая копейка была не счету.
– Думала… одной из вас к свадьбе платье справить… – от нагрузки у женщины началась одышка. – Да только смысл… если замуж идти пока не за кого… жениха над привлечь по началу. Вот…
Тетя Эгле, тяжело дыша, протянула племяннице сверток.
– Это эйтонский трикотаж… я за им ухаживала потихоньку, поэтому моль его не попортила. У меня нет возможности вам покупать хорошие вещи. А этот отрез когда-то муж подарил. Только… куда уж мне… а вам будет с сестрой по платью.
– Тетя… но зачем? – Юника чуть не расплакалась. – Ты итак все отдала… что имела.
– Чего это ты… удумала? – женщина возмутилась сентиментальности девушки. – Я же от души стараюсь. Зачем мне старой кастрюле новая крышка… скоро уже на свалку пора. А вы молоденькие… дождалась-таки вот… выросли. Замуж пора, да женихов нет, – голос Эгле снова задрожал, на глаза навернулись слезы. – Вот иди к Ренатке, она тебе красоту наведет. Уж кто-кто, а она умеет. Как выйдешь танцевать, кавалеры все твоими будут. И этот твой… кто там тебя поведет, тоже не устоит… а там глядишь и к свадьбе дело справится.
– Тетя, – Юника укоризненно посмотрела на женщину. – Уже все распланировала тогда, как сам жених ни сном, ни духом…
Но неожиданно вчерашнее воспоминание врезалось в память. Сам Тео, его светящиеся глаза и момент, когда его лицо оказалось прямо перед ее взором. Только вот сам ли он столь стремительно склонился над ней, или это Юника умудрилась под неким непонятным воздействием, приблизиться к мужчине, момент этот сенсор упустила.
Зато как было стыдно перед Макарычем потом. И все же… ей не показалось, что на лице Берегова отразилось жгучее разочарование, от которого защемило в сердце.
А может и она сама хотела, чтобы этот поцелуй случился?
Безумие какое-то! Надо срочно на воздух – проветрить голову.
– Куда? – остановил возмущенный голос тетки. – А позавтракать? Вон кожа уже едва кости не обтягивает. Худущая совсем стала! Мужчины любят женщин в теле… правда, не до моей степени. И все же, для кого я готовила? А ну марш есть!
Уже после завтрака и выпитого сладкого чая, Юника столкнулась в прихожей с Макарычем.
– Доброе утро! – вежливо поздоровалась с ним девушка, стыдясь поднять глаза на старика.
– И тебе не хворать, девонька, только будь осторожна.
– Неужели это все так серьезно? – в недоумении, забыв про смущение, посмотрела на него сенсор. – Я про такое ни разу не слышала.
– Потому вам дурындам про это и не рассказывали, шоб дел лишних не натворили. А переживать начинай после того, как услышишь волчью песню.