Она споткнулась от его слов прямо на выходе из квартиры. Да ну, не может быть такого! Берегов ее терпеть не может. Еле переваривает. А вчера это так… луна виновата. Наверное.
– Какую песню?
– Такую! Мне не пели, я е знаю. Но волк его тебя выбрал, и от своего уже не отступится.
От слов старого фронтовика стало немного не по себе. Но пока Юника слышала только музыку.
11.2
Женщина рыдала сильно. Она сегодня только сумела явиться из другого города по требованию полиции. До самого последнего момента ей не верилось, что дочери больше нет. Да и многие родственники не верили, пока им не показывали магиком с записью. Уж так устроены люди – верить до последнего в лучшее, а самые страшные мысли гнать от себя подальше.
И вот здесь начиналась настоящая трагедия. Тел убитых кассирш не было. Некого было опознавать, оплакивать и хоронить. Дезориентированные родственники не знали, куда податься и что делать.
В этом случае опрос близких ничего не дал. И все же, Берегов чуял, что где-то имеется подвох. Откуда грабители узнали о поступлении денег именно в тот день. Ведь они готовились тщательно, раз сидели в засаде не снаружи, а изнутри.
Значит, кто-то из кассирш был замешан в деле, поэтому банда и чистила за собой следы так тщательно.
В очередной раз женщина, сообщив, что ничего не знает, разрыдалась.
– Мы виделись с ней последний раз около полугода назад… – срывающимся от рыданий голосом, промолвила несчастная.
– А почему так давно? – удивленно посмотрел на нее Илья.
– Так я же живу за тридевять земель отсюда! Когда-ездить-то? Меня и в этот раз… в дорогу всей деревней собирали… никто не верил, что Кати больше… не-ет!
Убитая горем мать не врала. Она действительно жила далеко. Исторической родиной одной из девушек была глухая деревенька в Ивкутске на самом востоке страны. То, что мать так старательно и быстро добралась до Северограда о многом говорит.
– Да и денег на дорогу шибко много уходит, – сетовала несчастная. – Вот я и сказала ей, чтобы лишний раз не проезжала за зря… если бы только знала?
Порция очередных рыданий сотрясла кабинет.
– Ка-ак… ка-ак я теперь бу-уду-у… – причитала рыдающая. – Она же помогала… денег высылала… отец погиб на войне, а кроме ее у меня еще трое! Неполнолетние… мальчишки-и… что делать теперь?!
Это было тяжело. И, казалось бы, за столько лет пора было абстрагироваться, привыкнуть, но не получалось. Чужое горе всегда трудно. Особенно сейчас в мирное время, когда нет войны.
– Значит, ваша дочь помогала вам материально?
Не в силах что-либо сказать, женщина только согласно кивнула. Девушка постоянно высылала деньги матери. Жила в общежитии, возможно сама нуждалась в средствах. Зарплата кассирш неплохая, тем более у тех, кто имел еще и способности эмпата или счетчика.
Вывод сам по себе прост – материальный интерес на лицо. Могла связаться с преступниками, чтобы, сливая им информацию, заполучить больше денег? Могла. И все же…
Из измученной горем и трудной дорогой женщины, было сложно вытянуть что-либо еще. Ее стоило отпустить, дать ей отдых.
– Послушайте, – обратился к несчастной Берегов. – Вам есть, где остановится?
– Так Ниночка квартиру снимала, – шмыгнула носом мать. – Я остановлюсь, пока там. Вещи бы разобрать…
– Ничего не трогайте! – строго предупредил майор, немного напугав рыдающую женщину своим напором. – Извините… но нам надо будет осмотреть квартиру вашей дочери, если вдруг, что-то найдете подозрительное раньше нас, прошу сообщить сразу же.
С этим женщину и отпустили. Из нее уже не вытащить что-то полезное, не в нынешнем состоянии.
– Илья и Никита, как только Легато появится на работе, отправитесь с ней осматривать квартиры погибших, – стал раздавать указания Берегов. – Сенсор у нас один, а от тел кассирш ничего не осталось. Ни одной зацепки, кроме той записи, что предоставила нам Юника в первый день, у нас нет. Этого очень мало. Саныч нам с тобой по максимуму придется опросить родственников потерпевших, их друзей, знакомых. В общем близкий круг общения погибших перешерстить надо.
Мужчина согласно кивнул и весело добавил:
– Я уже опросил, кого успел, вчера, пока вы нашего Беса сватали.