В рамочках, как и полагается в приличных семьях, в которых принято гордится своими родственниками и знакомствами. У тети Эльге всего-то на полке и стояли фото Нонки да самой Юники. О муже и сыне тетка старалась не думать, как она сама говорила. Только это было не от бесчувственности, а наоборот, чтобы не болело истерзанное человеческое сердце. А тетку надо было беречь.
Фото родителей сама Юника носила в потайном кармане кошелёчка, потому что тоже было слишком больно. И вообще… молодой Тео был невероятно хорош собой. Просто до безобразия.
– Это мой сын – Тео, – тихо проговорила Августа Игнатьевна с грустью в голосе, завидев интерес гостьи к фотографии. Валдо как раз куда-то испарился, и Юнике задуматься бы над тем, как ей в одиночку добираться домой. Но отчего-то без второго Берегова хозяйке квартиры говорилось легче о сыне, и ей очень хотелось о нем говорить. Зачем мешать матери. – Это фото сделано еще до войны. Он здесь совсем молоденький. Студент.
Береговой было грустно. А еще от нее веяло воспоминаниями, неожиданно она совсем раскрылась перед Юникой. И девушка поняла, что за кошка пробежала между сыном и любящей матерью. Кошку заведомо звали Юлией.
– Вы не боитесь? – осторожно спросила сенсор у Августы. – Я ведь чужой вам человек, мало ли…
– Ах, Юника, пусть вас не смущает мой внешний вид, – улыбнулась женщина. – На самом деле мне уже довольно много лет.
Ну да. Берегова и правда выглядела на лет тридцать с небольшим и то из-за седины в волосах и пухового платка на плечах. Но если заглянуть за линзы очков, которые на проверку оказались обычным стеклом, можно понять, что оборотница и правда живет на этом свете давно. Слишком глубокая печаль прожитых лет таилась в серых глазах.
– Я знаю, что вы работаете в отделе у Тео, мне Резцов про вас говорил.
Внутри Юники все ухнуло. Она вся собралась и напряглась. Что именно рассказывал о ней Резцов и почему. Вот еще один сюрприз на сегодня, а ведь она искала совсем другое.
– Простите, – щеки девушки опалила краска стыда и смущения. – Просто я думала, что Валдо и майор однофамильцы. Не думала, что так может получится, да и день сегодня вышел каким-то неудачным…
– Не переживайте, – Берегова с улыбкой прервала лепетания Юники. – Резцов говорил о вас только хорошее, а моя волчица не глупа. Она почувствовала в вас прекрасную девушку.
– И так бывает?
– Всегда. Поэтому оборотням особенно волкам лучше всего и правда служить в полиции. Волк чует не только опасность, но и ложь. Оборотням то и жить чуточку сложнее среди большого количества людей с их пороками, но мы этого еще не понимали. До Великой революции нам казалось, что нас и правда угнетают, притесняют, не дают раскрыться способностям.
– Но это ведь так и было, – пожала плечами Юника. – Войну мы выиграли благодаря самоотверженности людям с двойной ипостасью.
Хотя, ее итак выиграли бы, ведь оборотни все равно попали бы все под мобилизацию. Просто в том прежнем своем состоянии они бы сражались по принуждению, а сейчас дрались за Родину по призванию. Но, кажется, опять она глупость сморозила. Большое количество еды уменьшает мыслительный потенциал.
– А почему Валдо не оборотень? – неожиданно мыслительный процесс еще больше испортился, и Юника решила идти по пути глупых вопросов до конца.
– Видите ли, так иногда получается, – Августа Игнатьевна снова погрустнела. – Обычно ипостась наследуется не зависимо от того, если один из родителей простой человек. Но иногда случается, когда волчий бог обделяет того или иного ребенка даже у обоих двуликих.
Про это в акадэме не рассказывали.
– Почему?
– Кто-то из родителей был проклят. У других двуликих также случается. Но очень редко. Если кто-то пошел против воли старших оборотней в семье. В случае с Валдо, проклята была моя сестра. Она связала свою судьбу с… иностранцем. С драконом. В случае с Юлией Резцовой проклят был сам полковник – ее отец. Он оставил жену и сына, ради матери Юники, которая оказалась еще и его истинной парой. Но даже в случае проклятия, оно не всегда сбывается. Просто… так случается. Так было угодно волчьему богу.
Вот уж во что, а в волчьего бога Юнике верилось с трудом. Тетка хоть и любила читать молитвы перед сном, сама девушка к храмовым штукам относилась с недоверием. Не после того, как столько пришлось пережить. И уж точно выжили они с Нонкой не благодаря милости богов, а благодаря хворой и измученной тетке, которая всю блокаду отдавала девчонкам последний кусок.