Она любит внимание и красивые вещи. Возможно даже понимает, что полицейские втягивают её в свои темные дела, но получилось для начала неплохо. Эмпатия Беллы заполнила собою почти весь зал ресторана "Византия".
До Юники начинает доходить только сейчас, когда на нее выплеснулась счастливая аура Беллы – ей для работы подготовили почву. Как предусмотрительно и хитро.
– Все в порядке, – сдержанно улыбнулась сенсор. – Белла сегодня ослепительна.
Девушка говорила честно, что греха таить. Да и разлетевшееся по всему залу счастье не располагало к зависти и лжи.
– Вы потанцуете со мной, Юника?
Все неожиданно перевели взгляд на Берегова, который даже не знал, что сказать, потому что ни черта не смыслил в женских тряпках, но понимал одно – если не пригласит Юнику на первый танец, работать не сможет. Тео не мог отвести от нее взгляд. Да и как отвести, если никакая Белла в своей алой парче не могла затмить девушку.
Они и правда с Янисом продумали все до мелочей, кроме одного – Берегов самоуверенно полагал, что справится со своим влечением. Но как только увидел Юнику, стало ясно – нет, не справится и наделает глупостей. Его раздражал даже восхищенный взгляд Дрожжина. А восхищаться было чем.
Юника была по-настоящему хороша. Тот, кто шил для нее это платье, подчеркнул все достоинства фигуры. Зелень и золотое кружево оттеняли глаза, собранные в высокую прическу волосы, открывали изящную шею и отливали рыжеватым блеском.
Черт! Как выдержать этот вечер рядом с ней?
– Конечно потанцую! – поспешно выпалила девушка. Она явно хотела что-то сказать, но стеснялась говорить при всех.
– Вот и отлично, – Бегов и не подумал отводит взгляд, а она покраснела. Почувствовала его состояние, которое Тео был уже не в силах сдерживать.
В зале собирался народ. На помост вышла сама Дрожжина, уж ее Тео знал хорошо.
– О, матушка собственной персоной, – как бы между прочим, подтвердил Янис. – Обожает быть в центре внимания.
– Но она же делает благое дело! – возразила Белла. – Собирает средства для деток, осиротевших после войны. Это ведь очень благородно с ее стороны.
– Еще как! – с легким сарказмом в голосе подтвердил Дрожжин. – Главное, чтобы об этом на следующий день написало, как можно больше газет.
– А кто эта дама рядом с ней? – уточнил Тео.
Рядом с матерю Яниса стояла еще одна женщина средних лет, наряженная в черное вечернее платье и белый жемчуг, она смотрелась величественно, но было в ней что-то неуловимо знакомое.
– Извини, дружище, – сенсор выглядел слегка обескураженным. – Я не думал, что у матушки получится, но она всегда добивается желаемого. Ты же знаешь…
Тон и вид друга не понравились Берегову. Но сегодня был слишком важный вечер, чтобы взять и легко отступить.
– Это Нина Малецкая, – стал пояснять Янис, но Тео уже и сам догадался. – Госпожа Дрожжина говорила, что только планирует пригласить ее, но Малецкая долго не давала положительного ответа. Я недооценил матушкину целеустремленность, а стоило бы.
Вот же…
Если явилась Нина, то где-то рядом есть и…
– Тео? – раздался позади знакомый голос. – Не думала, что увижу тебя здесь. Мне сказали, что ты на такие мероприятия не ходишь.
– Здравствуй, Майя, – пришлось собрать всю свою волю в кулак улыбнутся и обернуться, иначе его поведение попросту не поймут. – Рад тебя видеть. И да, я на такие мероприятия действительно хожу редко. Сегодня меня просто уговорил Янис.
– Какое прекрасное стечение обстоятельств, – довольно произнесла молодая женщина с карими глазами. – Может, ты представишь меня своим спутникам?
Берегов отчетливо почувствовал запах страха. Только сейчас он понял, как сильно напряжена Юника, как она бледна. Но напрямую Тео спросить не мог. Неожиданно к ним подошел официант и предложил напитки. Своим появлением мужчина отвлек внимание окружающих, а когда удалился, оказалось Юника также тихо исчезла.
Глава 17.1
Юнике казалось, что она опустошена. Никакая эмпатия Беллы уже не могла ничем помочь. Стоило только увидеть Нину Малецкую – родную сестру отца, женщину, которую ненавидела и презирала всем сердцем, хоть все эти годы искренне пыталась о ней забыть, заглушить это разрушительное чувство, ведь ненавидеть нельзя, тем более близких родственников.