– Я и не прощаюсь, Борис.
Правда в аукционе участвовать Берегов не собирался. Некогда. Надо отогнать еще хлыща от Юники, чтобы не мешал работать.
17.4
У Юники сильно кружилась голова. Она так старалась считать как можно больше информации во время танца с Бельским, что не рассчитав своих возможностей, стремительно теряла силы.
– Милочка, вы весьма неосмотрительны? – еще и Бельский обо всем догадался. – Надо умереннее использовать свои возможности, иначе очень скоро вы попросту потеряете сознание.
– Я не… – но толку оправдываться не было, профессор ругал за дело. К тому же он понял, что она «работает», а не развлекается. Да и кто бы ее так просто сюда позвал? В общем ее раскусили, и это провал. Наверное.
– Давайте отойдем в сторонку, может отыщем холодного лимонада, – Герман Иосифович взял девушку под руку и повел подальше от людей в более укромное место. – Должно же здесь быть хоть что-то безалкогольное.
Хорошо, если бы здесь оказалось еще и что-то сладкое. Но спрашивать об этом Бельского Юника не решалась.
Ей было и без этого стыдно. За все. Мало того, что она во время танца профессору оттоптала ноги, так теперь он вынужден с ней возиться, как с глупым нашкодившим ребенком.
– Герман Иосифович, мне уже намного лучше, – горло словно натерли теркой, оттого голос звучал сипло и сдавленно. – Простите меня за неосмотрительность.
– Это последствия того, что вы посещали не все лекции, Юника, – продолжал сетовать профессор. – А ведь я вас предупреждал, что недостаток теории вылезет боком.
Не так уж много она и пропустила, и то почти по уважительной причине. Жить ведь на что-то надо было, вот и приходилось подрабатывать.
– Тогда почему рекомендовали меня Резцову в отдел, если я недоучка? – лёгкий укор в словах наставника немного задел за живое, хоть на самом деле Юника и была искренне благодарна за рекомендацию.
– Потому что Резцову нужен был именно толковый сенсор, а не расхваленный... как это правильно выразиться, – профессор задумчиво потер лоб. – Скажем, ему нужно было независимое мнение.
Бельский отвлекся на напитки, которые так кстати мимо проносил официант. Они встали прямо напротив открытого окна, свежий воздух, напоенный вечерней прохладой, действовал отрезвляюще – голова перестала кружиться. Сладкий напиток немного поднял настроение и сахар в крови. Правда, переживания никуда не делись. Больше всего Юнику выбило из колеи присутствие Нины Павловны и Майи. Мало того, что они здесь, так еще предприимчивые родственницы оказались знакомыми Берегова.
Юника не могла объяснить, что больше всего ее терзает – досада, неприязнь или ревность. Она прекрасно видела, что Тео нравится Майе. Только эмоции майора были по-прежнему от нее скрыты. Но гадкое чувство все равно пролезло под кожу, словно змея, пустив яд ревности в кровь.
Ненавидела ли она тетку с двоюродной сестрой? Сложно было сказать. Юника не была злым человеком, и все же именно этих людей меньше всего желала встретить снова. Она прекрасно знала, что родственницы живут весьма недурно за счет отчислений из государства. У них были возможности и связи, все то, чего Юника вместе со своими близкими была лишена.
Нина Павловна во всю использовала близкое родство с Малецким ничего не стесняясь – жила с дочерью в эвакуации в самых лучших условиях, ни в чем себе не отказывая. В то время, как тетя Эгле тянула на себе бремя голода, отдавая лучший кусок даже не своим детям. О да, Юнике все было известно об этих дамах – Талия Диамантовна любила не только распекать нерадивую соседскую девицу прямо в парадной, но также усердно просвещала соседей о жизни Малецких. Уж откуда ей это было известно, никто не знал, но слухи доходили до Юники старательно и регулярно.
– Я бы не стал вас рекомендовать полковнику в том случае, если бы вы были слабо одарены, – по-доброму усмехнулся профессор, выводя девушку из задумчивости. – Вы не бездарны, моя дорогая, а всего лишь малоопытны. Вам бы практики побольше, и со временем, кто знает, возможно превратитесь в алмаз поярче Яниса. Но это в том случае, если вы сами этого захотите и станете усерднее работать над собой.