Бельский будто бы даже был доволен этим фактом.
– Он что? – у молодого человека глаза распахнулись шире обычного. – Собирается ее съесть?!
– Да нет же, – рассмеялся Бельский. – Тео собирается ее, скажем… очаровать, увлечь. Но уже после этого отпустить не сможет. Эту женщину выбрал его волк.
Максим, несмотря на завуалированные намеки профессора, понял, о чем тот пытается сказать.
– Э-э-это… обычная природа оборотней? Ну… выбирать себе женщину при помощи зверя?
– Вы так молоды, Максим, – снисходительно заметил профессор и вздохнул, словно расстроившись, что его молодость уже давно прошла. – Не понимаете еще некоторых вещей, а многих и вообще не знаете.
– Ну почему же? – обиженно вспыхнул молодой человек, поглядывая в сторону танцующих пар. – Я понятливый. Особенно, если мне объяснить, как следует. Интересно, – Максим нахмурился. – Почему о таких вещах, как выбор оборотнями пары, мы знаем крайне мало?
– Ну, сами посудите, до Великой Революции оборотни вообще были сильно ущемлены в собственных правах. Жили на задворках цивилизации и служили людям в качестве рабочей силы. Никому не было до них никакого дела. И только после переворота в нашем государстве двуликих уравняли в правах со всеми людьми. Мы получили великолепные кадры и больше возможностей, но вот так и не удосужились изучить природу своих собратьев по разуму, а стоило бы.
18.2
– А вы считаете правильным то, что оборотни больше не служат людям? – Максим снова посмотрел в сторону танцующих пар.
За время, проведенное за границей, он успел многое узнать и услышать. Там было все не так, как здесь на родине. Совсем иное отношение к жизни. Довольно легкие нравы и свободный образ мышления. Сначала такое казалось неприемлемым, но потом Максим втянулся, ему понравилось,
Тогда как в Великороссии все было намного строже. И пусть оборотни теперь имели такие же права наравне со всеми людьми. Заседали в Совете и Управлении, все равно молодому человеку казалось, что уровень жизни здесь сильно отстал от уровня жизни на западе, не поспевал за индустриальными махинами акул, пожирающих друг друга в конкурентной борьбе на потеху сытых обывателей. А светлый образ украшенных цветами улиц и яркие пятна платьев никак не выветривался из головы, даже несмотря на то, что не так давно этот самый запад пытался завоевать его собственную страну.
– Провокационные вопросы вы задаёте, мой мальчик, – профессор проследил за взглядом Максима. – Но, если вас так интересует мой ответ, то боюсь, что он разочарует вас.
– И все же…
– Я очень скучный человек. И тоже бывал за границей. И вот, что я скажу, – Бельский снова вздохнул и пригубил бокал. – Не стоит принимать чужеродный образ мышления за критерий безбедного существования. Все не то, чем кажется. В чужой стране и без того все оборотни служат людям, еще больше, чем тогда, когда были закованы в цепи. Впрочем, иные люди только после революции и почувствовали себя Людьми!
– Как вы категоричны, профессор.
– Вы просили честный ответ, мой мальчик. К тому же, в Великориссии я чувствую себя более свободным, чем где бы то ни было, потому что могу заниматься своей любимой наукой в области сенсорного восприятия. Там же это сошло на нет, как только стало законным использование обнуляющей энергетики.
– Вы считаете это неправильно? – Максим с интересом посмотрел на своего наставника. – Использование очистительной силы.
– Да, считаю это неприемлемо. Мы можем считывать память вещей во благо не только расследования преступления, но и для того, чтобы передать информацию, к примеру, близким людям погибшего во время войны человека. Можем узнать последние минуты его жизни, помочь антропологам идентифицировать останки. А какое же благо может принести работа чистильщика – человека, который способен обнулить не только память, но и сам факт чьего-либо существования.
Последние слова Германа Иосифовича звучали весьма эмоционально, оттого резко и громко. Стоящие вблизи люди стали оглядываться. Максим виновато улыбнулся и решил, что пора завершать слишком странный разговор. Не все любили сенсоров за их возможности. А кому хочется, чтобы самое сокровенное стало известно постороннему. Всё, что было нужно, Максим итак услышал. Бельский слишком сильно любит свою скучную жизнь и служение застоявшимся идеалам.