– Потому что не выполнил задания, – Андрис не стал ни оправдываться, ни юлить. Выглядел брат через чур серьезным и даже грустным.
– Какое? – Юника помнила, что он тоже когда-то служил в МагУРе. Но разве в сыске дают такие долгие задания, тянущиеся многие годы. Чего-то она либо не понимала, либо не знала о брате.
– Это слишком… у меня мало времени, – Андрис отмахнулся и не стал больше ничего объяснять.
– Но я перерыла весь архив, чтобы найти хоть что-то о твоем назначении…
– В архиве такие дела идут под грифом «Секретно», но и там ты ничего не найдешь на Северова.
Мужчина обернулся. Он явно не хотел, чтобы его здесь увидели.
– Послушай, Юня, времени у меня нет совсем, – он посмотрел пристально на сестру почти с мольбой во взоре. – Поэтому все, что я тебе скажу передашь сугубо Резцову лично. Кивни, если поняла.
– Вот еще, – буркнула девушка. – Будто я совсем дура, что ли, не понимаю.
– Кивни! – произнес Андрис твердо.
Юника все же кивнула. Зачем и правда из-за глупости терять время. Хочется ему, она еще кивнет раз двести.
– А почему не Берегову, к примеру? – все же не удержалась и спросила. На всякий случай. Ведь, как бы там ни было, Берегов оставался ее непосредственным начальником.
– Резцову, я сказал! – фамилию полковника Андрис выделил особенно звучно. – К тому же ты уже кивнула. И еще…
Северов снова обернулся на шум и неожиданно приобнял девушку за плечи.
– Если что прикинься снова плачущей.
– Ага… – на этот раз Юника кивнула без уговоров.
– В вашем отделе завелся крот, Юнька. Никому нельзя доверять. О моем внедрении в банду Бизона знал только Резцов. К сожалению, это случилось перед самой войной, и мои документы в суматохе были утеряны. Тогда самые лучшие кадры ушли на фронт в том числе, и дядя Женя. У меня прервалась связь с моими кураторами. В общем… – Андрис тяжело вздохнул и грустно усмехнулся. – Потрепало меня знатно, сестричка.
20.2
В голове Юники вопросы возникали с такой бешеной скоростью, что стали сшибать друг друга, и ни на одном из них девушка так и не смогла сосредоточится, чтобы задать брату. Все, что она могла – это слушать Андриса с открытым ртом. Надо признаться, услышанное ее не особенно радовало. И все же брат был жив, это главное.
А ведь Андриса она узнала сразу, хоть и прошли годы с их последней встречи. В шевелюре каштановых вьющихся волос уже просматривалась седина. Мужчина отпустил бороду и поменял прическу – длинные волосы ему невероятно шли, однако делали совсем другим. Чужим. Не похожим на того Андриса из детства, читавшего сестрам сказки на ночь. Но Юника все равно не ошиблась. Чутье ее не обмануло.
– Почему ты не давал о себе знать столько времени? – сумела наконец-таки выдавить из себя Юника. – Тетя Эльге еле пережила твою… – она запнулась, не сумев сразу правильно подобрать нужное слово. – Твое исчезновение.
Последние слова вышли на выдохе. Юника несчастным взором уставилась на Андриса. Ведь не было сказано ничего обидного, только все равно прозвучало как-то неправильно. Он же не виноват в том, что так все вышло.
– Я не мог, – Северов тяжело вздохнул. – Не имел права, что ли…
Андрис потер лицо и как-то в один миг будто бы стал старше, словно снял маску, которая давила тяжестью все это время. И вся бравада сошла на нет окончательно, оголив нервные корни – все это время Северов играл роль человека совсем другого толка. Он был чужим и в то же время своим. Но только где именно проходила грань между своими и чужими для него самого?
У Юники сжалось сердце. и стала неожиданно понятна предательская проседь в волосах совсем нестарого брата.
– Столько времени прошло, Андрис… а война?
– Юнь… – Мужчина смотрел на сестру потяжелевшим взором.
– Где ты бы все это время? – а из Юники неожиданно посыпались вопросы, которые сумели наконец-таки выстроится в голове в определенной последовательности. – Что с тобой случилось во время блокады?
– Юнь, я… в тюрьме сидел, – Андрису было тяжело говорить об этом. – До войны еще… а потом штрафбат был.