- Это все временно, - утешали мамы, - похудеешь, станешь еще краше.
О танцах можно забыть. О том самом танце, который так никто и не видел – бесстыдном, одиноком танце под Данину музыку – тем более.
А что бы он сказал, если бы увидел? Как бы повел себя? Или все так же грустно улыбался бы? Запал он… да хоть бы шаг сделал навстречу, хоть бы попытался приблизиться – может, сейчас Василиса была бы его женой…
Годы шли. Она почти ничего о нем не слышала. Изредка поглядывала на его страницу, где он сообщал только о грядущих концертах. Фотки выкладывал тоже только с выступлений, словно больше в его жизни ничего не было.
Уля общалась с ним, несмотря на свою успешную карьеру и суточную занятость. Говорила, что не женился. Пишет музыку к компьютерным играм, оборудовал студию дома, играет в трех командах.
Годы все шли. У Артура и Василисы родился долгожданный сын. Артур бесстрашно открывал бизнесы и погорал, но не падал духом. Каждый новый проект давал ему опыт и как следствие – надежду. Вася увлекалась то изготовлением гелиевых шаров, то бисероплетением, то производством вазочек и брелоков, то вязанием шапочек и шарфов. Открыла свою студию танцев и все, что могла преподавала сама. Делала постановки, но их заказывали нечасто. Все-таки хорошо, что когда-то, почти пятнадцать лет назад, родители купили ей квартиру. Хоть в ипотеку не влезли – продали, добавили, купили сначала двушку, теперь вот и трешку. Есть где развернуться, и на работе жить не обязательно.
Однажды, забирая сына из детского сада, Вася увидела афишу. Название группы ей ничего не сказало, но на фотографии был Даня. Он не изменился, будто остановил время – она знала по социальным сетям. Такой же кудрявый и худой. В отличие от Артура, который заплыл боками и животом, а волосы растерял. Когда-то ж был красавец-атлет!
Неоднократно Вася думала, хотела бы она вновь попасть на Данин концерт? Она не помнила названий всех его команд и проектов, знала, что и Москву он мотался и там с кем-то играл, но родной город не оставлял. Странно, что за пятнадцать лет они так и не пересеклись. Играл же он, но не с кем было оставить детей. Или это отговорки? Захотела бы – попросила бы маму или свекровь. Может, сходить в этот раз? Не обязательно подходить к нему обниматься, он ее даже не заметит – темный клуб, да эта его «пелена на глазах». Он отдает себя музыке и публике, после концерта ничего не видит и не соображает. А все-таки интересно посмотреть на него после стольких лет. Хотя бы вспомнить те годы, когда жизнь казалась безбрежным океаном с сотней возможностей и приключений. А оказалась… я работаю, жена работает, вечером мы едим – так выглядит семейная жизнь.
Артур понимал, что жене надо проветриться. С мелким есть, кому справиться – на старшую уже можно оставить.
- Сходи, сходи. Одна? Забрать?
- Нет, с Олесей. Придем пешком, тут недалеко.
В клубе было так накурено, что у Васи защипало в глазах. С недавних пор она перестала быть терпимой к табачному дыму. Кажется, после материнства все ее чувства обострились.
- Да, отвыкла я от такого, - скривившись, сказала она Олесе.
Той не по чем. Дома никто не ждет, все лучше, чем на работе.
Они заказали столик, как взрослые, и взяли по коктейлю. Неужто когда-то хватало сил отплясывать у сцены весь концерт, обливаться потом и требовать продолжения банкета? Василиса чувствовала себя старой, тяжелой и неуместной. Ей бы остаться дома и грызть семечки у телевизора.
- Перестань! Тебе всего тридцать три, это самый сок! – Олесе легко говорить, она выглядит гораздо моложе. Некому силы высасывать.
Свет погас. Сцена осветилась ярко-синим лучом. Четыре фигуры музыкантов, барабанщик угадывался за установкой. Даню Василиса узнала сразу. Он и правда все тот же. Как и не было этих пятнадцати лет.
Музыка полилась со сцены сложная и разноплановая. Рок-баллады чередовались с боевиками, под которые с удовольствием отплясывала не только молодежь. В какой-то момент Василису стало раздражать, что тетки ее возраста виляют задами у самой сцены. Почему она себе этого не позволяет? Она же вообще-то профессиональный танцор и могла бы в одну секунду всех тут уделать…
Звучал и какой-то немыслимый прогрессив, во время которого в зале оставались лишь преданные меломаны или те, кто поленился отойти к стойке, в туалет, покурить.
- Ребят, сейчас мы сыграем еще одну инструментальную композицию, - объявил Даня, - на нее есть текст, но петь его некому, песня женская. Послушайте как есть.