Конечно, она не раз видела хозяина в гневе. Но этому всегда было какое-то объяснение. А сейчас… сейчас все выглядело так, будто он спятил. Нет, продай Орлан любую другую девицу, Ирма и бровью бы не повела. Но Селина не была обычной девицей! У нее же был голос! Волшебный голос. Который мог принести Орлану много денег в перспективе. Он сам постоянно талдычил про эту «перспективу», требуя, чтобы девицы не только ублажали тела клиентов, но и не забывали об их душах. Молча слушали тех, кому нравится жаловаться, поддакивали разговорчивым, утешали печальных. И вот сейчас владелец дома утех решил изменить своим принципам… отказался от будущих барышей ради сиюминутной прибыли. Может быть, он решил, что возможность водить дружбу с влиятельным аристократом важнее?
Ирма громко застонала, подбадривая мужчину, ускоряющегося на ней до лихого галопа. Пока он двигался в размеренном темпе, это не мешало ее размышлениям, но быстрые толчки вернули девушку к реальности. Она подбодрила клиента, легонько прикусив за плечо и услышала долгожданное рычание. Напоследок еще раз сильно вбившись в ее тело, мужчина замер, мелко дрожа. Ирма не торопила его, зная, что младший судья не любит нежностей. И действительно, обошлось и на этот раз без поцелуя. Он скатился с нее на мокрую мятую простынь и потянулся за штанами.
Мельком бросив взгляд на настенные часы, девушка поняла, что пропустила отъезд Селины.
Вернув взгляд к своему гостю, она слегка прикрыла глаза, сохраняя томное выражение на лице. И сквозь опущенные ресницы следила, как тот натягивает брюки, а затем начинает застегивать рубашку.
— Было хорошо, — как обычно, соврала Ирма.
— Я старался. Впрочем, как всегда, — криво ухмыльнулся мужчина, — Держи.
Он бросил на тумбочку рядом с кроватью мешочек, который жалобно звякнул, ударившись о деревянную поверхность. Младший судья приходил постоянно и, хотя не был охоч до нежностей, на золото никогда не скупился. Мельком взглянув на мешочек, Ирма сладко потянулась на кровати, давая мужчине возможность еще раз оценить ее аппетитную фигуру, во всей ее обнаженной красоте. А затем встала и набросила халат, наглухо его запахнув. — Возвращайся, как сможешь. Я всегда рада тебе, Ольгер, — улыбка едва-едва тронула краешки ее губ, но вполне достаточно, чтобы выглядеть многообещающе. — Всенепременно, — он подмигнул на прощание и вышел из комнаты.
Только тогда Ирма потянулась к оставленному на тумбочке мешочку. Сначала взвесила на руке, а потом тщательно пересчитала монеты. Орлан не признавал чаевых, но и девушка работала не первый день. Поэтому уверенно вытащила несколько затесавшихся среди золота серебряных и спрятала в чулки. В мешочке все равно осталось больше положенного: если не жадничать, то внимание хозяина дома утех обойдет ее стороной, как и всегда.
Одеваясь, она вернулась мыслями к беде, случившейся с подругой, и нахмурилась. У нее не было ни малейшего представления, чем бы она могла помочь Селине. Стоило, конечно, рассказать о произошедшем Анкеру, но Ирма не имела ни малейшего понятия, ни где он находиться, ни как с ним связаться. Да и неизвестно вообще, захочет ли он что-то делать… Хотя нет, чего она… Конечно, захочет. Другой вопрос… сможет ли. Ну что же, посмотрим, что будет, когда Анкер вернется. Ирме хотелось верить, что несколько ночей с бургграфом не смогут так просто сломить девушку. В маленькой и хрупкой Селине наивность самым удивительным образом уживалась с отвагой. Главное, верить в лучшее… Горестно вздохнув, она провела несколько раз расческой по волосам, быстро заплела их в косу, и поспешила в кабинет Орлана, чтобы передать тому мешочек с золотом.
На лестнице она столкнулась с Конрадом, который куда-то спешил так, что чуть не сбил ее с ног. Ирма хотела посторониться и пропустить его вперед, но тот крепко схватил ее за локоть и оттащил в сторону, оглядываясь по сторонам.
— Ты чего, старый, совсем с ума сошел? — злобно зашипела она, удивленная и уязвленная грубостью старого слуги.
— Тихо ты, я по делу, — проскрипел он в ответ, — вот, держи, подруга просила передать. И держи рот на замке. Ирма перехватила кусочек пергамента, который ей сунули в руку, и быстро спрятала за корсажем, чтобы посмотреть записку позже, когда никого не будет поблизости.
Подойдя к кабинету Орлана, она уже хотела постучать и войти, когда услышала, что хозяин там не один. И разговор идет интересный. — Ты правильно сделал, что избавился от этой бледной певуньи, — раздался бархатистый голос, в котором Ирма узнала рыжую Анну.
— Что, не нравилась она тебе, моя пышечка? — хрипло ответил Орлан.
— Не называй меня пышечкой, сколько раз просила! Да кто она такая, чтобы я о ней беспокоилась. Вот о тебе я всегда волнуюсь… Эта бестия быстро бы окрутила какого-нибудь клиента побогаче и смылась. И плакали бы твои денежки.
От этой фразы руки Ирмы сами собой сжались в кулаки так, что длинные ногти впились в кожу. Стервозность Анны ни для кого ни была секретом, но в откровенной подлости раньше она замечена не была. Голоса за дверью тем временем замолчали, сменившись шорохами. Судя по всему, Орлан вместо извинений решил «приласкать» девушку. Анна низко мурчаще застонала, подтверждая догадку, и Ирму передернуло. В свое время ей пришлось несколько ночей провести под тяжелой тушой хозяина дома. Тот любил пробовать девиц лично и проверял их умения на совесть. С толком и расстановкой. Ирма уже хотела развернуться и уйти, но тут Орлан сказал кое-что, заставившее ее передумать:
— Ну не сердись, киска. Ты все верно говоришь. Девчонка была непростая, и голос ее не иначе, как проклят. Хочешь, расскажу тебе секрет? — Конечно, хочу! — в голосе Анны слышался неподдельный интерес.
— Еще бы ты не хотела! Моя киска любит секреты, это я давно знаю. Но у каждой тайны есть своя цена… Ох! — голос хозяина дома сбился на стон, — А ты умеешь покупать секреты…
У Ирмы горели уши. Не от стыда, нет, его она давно потеряла в доме ухет, а от страха, что ее кто-нибудь застукает за подслушиванием. Но она не могла сейчас просто повернуться и уйти, не узнав, какой секрет покупает Анна. Ясно же, что неспроста она пустила в ход свое главное любовное оружие — пухлые губы. Раздавать подобные ласки просто рыжая не стала бы, уж это точно. Орлан постанывал по ту сторону двери все чаще и ниже, а Ирма не могла дождаться, когда же его удовлетворение достигнет пика, и он снова заговорит. Наконец, это произошло. — Ох, ну и сокровище же я себе приобрел. В очередной раз не могу нарадоваться, — он хрипло захохотал, — Своей мудрости, конечно. Перспектива, Анна, нужно всегда думать о перспективе.
Раздался легкий звон стекла, как будто графин ударился горлышком о край стакана. Если он сейчас промочит горло стаканчиком бренди, то точно разговорится, поняла Ирма. Она огляделась по сторонам на всякий случай и приникла к двери ухом, чтобы еще лучше слышать происходящее в комнате.
— А в перспективе у нас что? Налет разбойников из столицы, называющих себя властью. Да-да, Анна, думаешь, я только девиц подкладывать под гостей мастак? Нет, это вы просто раздвигаете ноги ради денег… А я думаю не только о монетах, как вы все считаете… не-е-ет, я собираю информацию. Вон к Ирме регулярно захаживает младший судья, думаешь, я не знаю, что он ей переплачивает, а она мне не все носит? Пара серебрушек нет-нет, да оседают у нее за корсажем. Знаю. Но терплю, пока не жадничает. Потому что вы, бабы, дуры. Эй, ну не куксись, киска. Ты среди этих птичек почти хищник. И зубки, и когти, и пышные сиськи… все у тебя есть. Но нормальные мозги, уж прости, растут только в мужских черепушках. Вы, бабы, думаете только, как урвать что-нибудь прямо сейчас. А мы думаем о перспективе. Так о чем я? О перспективе, да. В ближайшие недели из столицы явятся охотники за головами, называющие себя имперскими дознавателями. И перевернут весь город, затаскав по кабинетам всех, кто так или иначе связан с торговлей птичками. План Анкера был хорош, но он тоже еще щегол… От девицы надо было избавляться. И быстро. Так что бургграф подвернулся очень вовремя.