Первой, конечно же, пришла мысль о родном доме, и некоторое время она позволила себе ее посмаковать. Представила, как здорово будет сидеть вечером в кресле и смотреть, как матушка вяжет, кутаясь в шаль из овечьей шерсти. А с утра ждать, пока согреется чугунный чайник в печи, чтобы умыться и заварить себе травяного отвара. И с любимой чашкой, старенькой, уже щербатой с одной стороны, выходить на крыльцо, чтобы утренняя свежесть разбудила окончательно. Ох, было бы здорово. Да только к матушке первым делом и придут… Есть, конечно, подпол, но у Орлана тоже не дураки работают, уж догадаются осмотреть каждый закуток в их домишке. Нет, матушку тревожить нельзя.
По клиентам идти еще глупее, кто из них захочет связываться со сбежавшей девицей. Долговой договор-то с нее никто не снимет. И никто не поймет, чего она так испугалась. А, может, удастся растолковать? Ирма начала мысленно перебирать своих постоянных гостей. Вспомнился сегодняшний младший судья, скупой на нежности, но щедрый на золото и странно верный…. уже год к ней ходит и ни разу даже не взглянул ни на какую другую девицу. И ведь не последний человек в городе, какие-никакие связи есть… Все-таки положение. Но где положение, там и страх его потерять. Может, и не пойдут ее к младшему судье искать, а сам возьмет и выдаст, решив не рисковать. Нет, надо бежать, совсем бежать, из города, из провинции. Собрать все, что можно продать, да сесть в первую почтовую карету до северных земель. Там договора, говорят, не так в ходу. Да и не будет никто искать среди простых селян девицу для утех. А она в какую-нибудь деревню и подастся, нечего в городе делать, на господ насмотрелась со всех сторон. Ничего, голова на плечах, руки работящие, прокормят. Не для того же бежит, чтобы продолжать юбки задирать…
Ирма подумала еще, что не успеет попрощаться с матушкой, стерла с щеки предательски скользнувшую слезинку и села на кровати. Минуту-другую вслушивалась, не идет ли кто мимо. Но вокруг стояла такая мертвая тишина, что самой было страшно пошевелиться, казалось, сейчас любой шорох звучит в два раза громче. Все же она решилась и встала тихонько с постели. На цыпочках подошла к шкафу и потянула на себя дверцу, мысленно молясь Единоглазому, чтобы старые петли не издали скрипа. К счастью, обошлось. Так же неспешно, стараясь не создавать и малого шума, она порылась и выложила на кровать пару простых платьев, чистое белье и несколько пар чулок. И снова замерла, раздумывая, куда же все это сложить.
Сумки или заплечного мешка у нее не было, да и откуда ему взяться. Несколько мгновений простояв в каком-то оцепенении, Ирма мысленно плюнула и снова вернулась к шкафу, надеясь отыскать там что-то подходящее. Среди платьев нашелся тысячу лет назад подаренный кем-то цветной палантин, достаточно длинный и широкий, чтобы замотать в него пожитки. С этим цветным тюком она будет выглядеть, как безумица, ну и пусть. Главное, есть чем заплатить за проезд. Завязав на палантине узел покрепче, она отложила его в сторону, а сама мягко опустилась на колени и полезла под кровать. Руки сами нащупали нужную дощечку, легко повернувшуюся на единственном гвозде. Добытый из тайника бархатный мешочек был тяжел, только не от золота, а от серебра вперемешку с медью. Не так уж и много ей удалось скопить, но уехать подальше хватит.
Вынырнув из-под кровати, Ирма аккуратно спрятала мешочек в корсаже, отряхнула измятое платье и пригладила волосы. И сложив руки на коленях села обратно на кровать, решив для верности подождать еще немного, чтобы обитатели дома покрепче уснули. В темноте не разглядеть было стрелок часов, поэтому она просто считала про себя секунды, решив выходить, когда дойдет до двух тысяч. Счет шел тяжело, несколько раз она сбивалась и начинала заново, с последней цифры, которую помнила. А закончив, испугалась, не считала ли слишком быстро. Мысленно обругав себя последними словами, плюнула и пошла. Думала, сначала взять с собой собранный тюк, а потом решила все-таки оставить в комнате. Если все получится, зайдет за вещами. А нет, так и редис с ними.
В коридоре было так же тихо, как в комнате, только еще темнее. В доме утех не принято было бродить по ночам просто так, а гости приходили так поздно только в особые дни. Добропорядочные мужья и занятые господа чаще предпочитали спать в своих постелях, натешившись с девицами днем или вечером. Поэтому после полуночи служанки гасили везде свет, оставляя только несколько свечей на пути в уборную и подсвечник на столике рядом с лестницей, чтобы никто не переломал ног. Миновав темный участок, Ирма привычным путем двинулась в сторону туалетной комнаты. Именно там они и договорились встретиться с Анной. Это было разумно, если кто-то еще не спит и встретится по пути, ничего удивительного в ночном походе до уборной нет. Мало ли, переборщила с напитками. И все же она старалась ступать мягче и избегала скрипучих по памяти мест.
Добраться до уборной удалось без происшествий. Анны еще не было. Оставалось надеяться, что она тоже осторожничает и решила прийти попозже. Мысли о том, что рыжая спокойно спит, доложив обо всем Орлану, Ирме пришлось отгонять силой. Она все равно пойдет за медальоном. А там как будет, так будет, волнения делу не помогут. Скорее, наоборот.
По ее внутренним ощущениям прошло минут десять, когда дверь тихонько приоткрылась и в уборную осторожно заглянула Анна. Увидев Ирму, она улыбнулась и скользнула внутрь уже всем телом, с удивительной для пышных форм грацией. Прикрыла дверь, оперлась на нее спиной и тихо спросила:
— Не передумала?
— Нет. Действуем по плану.
— Точно? Ты можешь просто сбежать.
— У Конрада все равно нужно стянуть ключи. Без них я не открою входную дверь. Если боишься, посторожи хотя бы раз, а уж в кабинет сама пойду.
— Да мне-то что… Договорились, что если что я буду отпираться. Уж это я умею. А вот тебя жалко. Может, подруга твоя и без медальона выпутается…
— Кто знает. Я все-таки попробую.
Анна в ответ только пожала плечами, оставляя за ней право выбора. И вытащила из-за пазухи небольшой, испускающий неяркий, но ровный свет шарик. Ирма изумилась, увидев миниатюрный магический шар: такая штучка стоила недешево. И была как нельзя кстати — от уборной до комнат прислуги нужно было пройти по самому темному участку.
Благодаря шарику они тихо и спокойно прошли весь путь. У двери в комнату Конрада Анна передала его Ирме и замерла у стены. Если послышатся чьи-то шаги, они условились, что она поскребет в дверь и уйдет. Ирма тогда затаится на время в комнате со стариком. Главное, чтобы никто не решил вломиться к Конраду среди ночи. Впрочем, раньше такого не бывало, не должно случится и сегодня.
Собрав всю решительность, Ирма осторожно потянула дверь за ручку, запоздало подумав, что если та заперта, то она самая большая дура в мире.
И еле сдержала шумный выдох, когда дверь подалась, приоткрыв темную щель.
Не оглядываясь, она нырнула в комнату и замерла, давай глазам привыкнуть к темноте. Сразу доставать магический шарик поостереглась, боясь разбудить Конрада. Тем более ночь выдалась лунной и в полумраке можно было разглядеть силуэты мебели. Кровать у окна, напротив шкаф, рядом стул. На нем висят аккуратно свернутые брюки и камзол. К стулу Ирма и двинулась мелкими осторожными шагами, не забывая одним глазом поглядывать на кровать, на которой угадывался силуэт спящего человека.
Она шла медленно, выверяя каждое движение, стараясь ступать мягко, как кошка. Время тянулось, как смола, а каждый вдох казался оглушающе громким. Но одеяло на кровати не двигалось, а стул приближался. Руки наконец нащупали на спинке стула плотную ткань сюртука. Скользнув в карман, Ирма почувствовала, как тугой узел страха в груди слегка ослабел: пальцы похолодило медное кольцо с ключами. Она крепко сжала всю связку во вспотевшей ладони и осторожно потянула наружу, надеясь не выдать себя случайным звоном. А освободив руку, замерла на несколько мгновений, торжествующая, но все еще напряженно-испуганная. И все равно обратный путь до двери с добычей в руках показался быстрее и радостнее. Только стоило ей выскользнуть в коридор, как в уши тут же ворвался гневный, срывающийся шепот Анны: