— Ваше Величество, а как себя чувствует господин Анкер? С ним все в порядке?
Король с улыбкой ответил:
— Господин Анкер идет на поправку. Его здоровье находится вне опасности.
Я кивнула с облегчением, а он бросил на меня задумчивый взгляд и уточнил:
— Хотите его увидеть? Это можно устроить чуть позже.
Я посмотрела на родичей. Гаркон стал хмурым, как морская черепаха, а дядька недоуменно приподнял брови. Только двоюродные братья остались, как всегда, невозмутимы. Но мой ответ не зависел от их мнения, а шел от сердца.
— Да, хочу.
На этот раз улыбка короля была такой широкой, будто ему только что подарили еще одно королевство с богатой казной. Но он ловко свернул тему беседы. Дальнейший завтрак прошел за светской бессмысленной болтовней, уже хорошо знакомой мне по поместью бургграфа. Единственное, что я вынесла из этого разговора — то, что мы с родичами пробудем гостями в королевском замке еще как минимум пару дней.
Когда мы вышли из малого зала, Гаркон первым делом спросил:
— Кто такой Анкер?
Я смотрела, как уходят по коридору вперед дядька с братьями, и тянула с ответом, не зная, что сказать. Не потому что хотела соврать, а потому что не знала, какую правду выбрать. Мой спаситель? Не совсем друг, но и не совсем любовник? Управляющий борделем, каким-то образом связанный с королем?
— Человек, который многое сделал, чтобы я не пострадала, — произнеся это, я невольно поморщилась, — Забери меня шторм, как по-идиотски звучит… Гарки, я не знаю, как лучше объяснить. Видимо, нужно рассказать всю историю…
Лицо Гаркона всегда было переменчивого, как море. Вот и сейчас настороженность в его взгляде испарилась мгновенно, тут же сменившись сочувствием.
— Непоседа, ты же знаешь, что все можешь мне рассказать. Я всегда выслушаю тебя и никогда не буду осуждать. Даже если мне что-то не понравится, — его голос был мягок и бережен, так же, как и прикосновение руки, обвившей мою талию.
Прижавшись к нему сбоку, я закрыла глаза и глубоко вдохнула, слушая тихий перезвон колокольчиков в его волосах. Знакомый с детства звук, родной запах и тепло крепкого тела, дарили мне чувства спокойствия и защищенности. Я знала, что Гаркон меня не осудит, и не хотела рассказывать подробности только потому, что знала — когда он все узнает, мне будет так же больно, как и ему.
— Да, конечно, все расскажу. Только давай пойдем куда-то, где мы сможем спокойно обо всем поговорить.
Он на мгновение задумался.
— Выбор не так велик. Не знаю, где твои покои, мои недалеко, но по пути я видел дверь в оранжерею. Она не выглядела многолюдной. Хочешь, пойдем туда?
— Да, давай.
В длинном узком зале прятался зеленый сад. У стен пышно цвели кустарники, гибкие лианы обвивали стоящие в нишах мраморные статуи, высокие деревья пытались дотянуться до стеклянного потолка, не доставая до него ветвями совсем чуть-чуть. Между зелеными зарослями проглядывали аккуратно присыпанные песком дорожки. По одной их них мы и пошли с Гарконом, пока тропинка не привела нас на небольшую площадку с маленьким фонтаном и скамейкой, уткнувшейся спинкой в густые кусты. Место выглядело довольно уединенным — именно таким, как мы и искали.
Гаркон первым опустился на деревянное сиденье скамейки и качнул головой, приглашая меня присесть рядом. Разговор предстоял непростой, но я не стала медлить и оттягивать его. Не стала и отводить взгляд, смело вложила свою руку в ладонь Гаркона и, глядя ему в глаза, подробно рассказала все с самого начала, не упуская ни одной подробности.
Про длинное плавание на корабле в одной каюте с капитаном Скаллом, когда я первые ночи не могла сомкнуть глаз, боясь, что он в любой момент может передумать меня продавать. Про торги, на которых я думала, что мне улыбнулась удача, но она прошла мимо. И все же, как потом выяснилось, мне повезло, что меня купил именно Анкер и я попала в «Перо и лилию». Про тот вечер, конечно, тоже все рассказала. Щеки горели от стыда, но я не стала утаивать и придумывать оправданий. Лицо Гаркона застыло, а губы сложились в тонкую нить, но он только кивнул и крепче сжал мою руку, словно безмолвно прося продолжать. Правда, про вечер и танец я сказала вскользь, упомянув только медальон, подаренный Анкером. А вот то, как меня продали в дом бургграфа, как мне там жилось и почему не удалось бежать, рассказала подробно.
— Я знаю, что это отродье осьминога взяли люди короля. Ты не представляешь, как мне жаль, что я не успел добраться до него первым, — прошипел Гаркон, яростно сверкая глазами.
— Шторм с ним, с бургграфом, в любом случае он получит по заслугам. Насколько я поняла, он замешан в чем-то серьезном… Мне по сути он никак не успел навредить.
— Ты это называешь «никак»? Непоседа, видела бы ты свое лицо! А, точнее, его выражение. Да я готов разорвать его на тысячу маленьких бургграфов только за то, как изменился твой взгляд!
— Не один бургграф виноват в том, что мое лицо потеряло беззаботность, Гарки. Если честно, я больше виню пиратов. Тех мерзавцев, которые подстерегли нас на острове. А сильнее всего я ненавижу того, кто спустил тетеву. Я же поверила в то, что ты мертв. Первое время не могла, не хотела, а потом отчаялась и поверила, — мой голос задрожал, а щекам стало холодно от слез, — И себя я тоже ненавижу за это. Радость от того, что ты жив, отравляет чувство вины за то… что я так быстро забыла тебя.
Слова признания дались с трудом. Но сказать их было все равно легче, чем смотреть на то, как Гаркон пытается спрятать боль в глазах за теплой успокаивающей улыбкой. Конечно, он нашел десяток доводов, почему я не должна мучиться совестью. Обещал, что мы справимся с произошедшим, оставив горькие минуты в воспоминаниях.
— В конце концов, я должен был быть осторожнее и предусмотрительнее. Если бы меня не застали врасплох, тебе не пришлось бы ничего из этого пережить. Так не вини только себя. Я и представить не могу, как страшно и тяжело тебе пришлось здесь одной среди враждебных людей, — он сделал паузу, отведя взгляд в сторону, — И я прекрасно понимаю, как тебе хотелось, чтобы рядом был кто-то, на кого можно положиться. И не твоя вина, что это оказался не я. Вопрос только в том, хочешь ли ты все еще, чтобы мы были вместе.
Я не знала, что ему ответить. Как я могла перечеркнуть все, что нас связывало? Как я могла отказаться от него? Ради чего? Или, вернее, кого? Анкер не обещал ничего, кроме того, что спасет меня. Да, он сдержал слово. Но я не знала причин, почему он так поступил, и что его связывает с королем — наши отношения могли быть частью какого-то большого замысла, непостижимого мне. Мне стоило забыть обо всем, что между нами было.
Я должна была сказать Гаркону, что хочу быть только с ним. Я ведь правда любила его.
И именно поэтому не смогла соврать.
Стреле, выпущенной пиратом, не удалось оборвать жизнь Гаркона, но почему-то она смогла оборвать мою любовь.
Мы еще какое-то время посидели в оранжерее в молчании. Это был один из тех случаев, когда отсутствие ответа само становится ответом. Тишина давила все сильнее, и Гаркон не выдержал первый:
— Думаю, у нас еще будет не одна возможность поговорить. А родичи наверняка уже волнуются. Дядька, уверен, тоже хотел бы тебя обнять и расспросить.
Я с радостью ухватилась за возможность оттянуть неприятное решение. И мы покинули оранжерею с одинаково мягкими улыбками на лицах, как будто между нами никогда и не было никаких недомолвок.
Покои, в которых поселили русалов, представляли собой несколько комнат. Родичи ждали нас в небольшой, но уютной гостиной. Я не отказала себе в удовольствии взвизгнуть, как девчонка, когда дядька Бойд сжал меня в крепких тюленьих объятьях.
— Ну и пришлось нам помотаться по суше, чтобы найти тебя!
— Как вам вообще это удалось?
— О, было непросто. Сначала пришлось прочесать половину прибрежных городов. К счастью, тебя видел на торге воин из Третьего Тритоната. Потом он же нашел твою записку на столбе объявлений. Но пока доложил об этом, пока мы приплыли… Ты уже испарилась из этого заведения… как оно называлось? — переспросил дядька у близнецов, — А, да, точно, «Перо и лилия». Так вот, по разговорам слуг мы поняли, что тебя уже там нет. Поэтому поймали одну из местных девиц и расспросили. Она, кстати, сказала, что вы были вроде как подружками. Ирма ее звали. Помнишь такую?