– Понимаю, я тоже чувствую себя не до конца… в своей тарелке, если честно, – она еще сильнее понизила голос, и он почти превратился в шепот. – Мне кажется… нам стоит держаться вместе. Мы могли бы попробовать подружиться. Как вы думаете?
Она мило покраснела, а я почувствовала, что хотела бы действительно подружиться с женой бургграфа. Любая поддержка сейчас была для меня как глоток свежей воды.
– Я буду очень рада обрести в вас друга, Фиона. Но знаете ли вы, для чего я здесь? С какой целью меня при… – я запнулась, не решаясь произнести слово «приобрел», – пригласил погостить ваш супруг?
Румянец на ее щеках стал гуще, и она робко кивнула, а затем наклонилась и совсем тихо выдохнула мне на ухо, согрев его своим дыханием:
– Вы все узнаете после ужина.
Нашу беседу прервал громкий стук каблуков. В гостиную вошел бургграф, сияя широкой улыбкой. Увидев нас рядом, он засветился радостью еще сильнее.
– Как отрадно видеть, что дорогие моему сердцу дамы нашли общий язык!
Мы с Фионой дружно поприветствовали его сиятельство, склонившись в реверансе. Подняв голову, я еще раз оглядела хозяина замка и залюбовалась тем, как темно-серый камзол оттеняет золото его волос и голубизну глаз. Внешность бургграфа была чарующей, правда, только когда он молчал. А делал это он нечасто. Вот и сейчас, стоило нам устроиться за обеденным столом, как он тут же взял наполненный слугой кубок и приподнял его.
– Хочу поднять тост за прекрасных дам, чье общество услаждает не только мой взор, но и душу, – от его высокого голоса закачались хрусталики на люстре. – Выпьем же за то, чтобы этот прекрасный день стал началом долгой приятной дружбы.
Взор бургграфа нежно скользнул по Фионе, ненадолго задержался и переместился на меня. На его лице появилось жадное выражение, как у морской коровы, обнаружившей густые заросли водорослей. От этого взгляда я непроизвольно выпрямилась на стуле и почувствовала, как свело в напряжении мышцы спины. Аппетит пропал окончательно.
Я подняла бокал вина, подражая жестам бургграфа и его супруги, и сделала глоток. Во рту сразу же появился терпкий, насыщенный пряностями вкус. Вино не было разбавлено. Более того, оно казалось гораздо крепче, чем то, что мы пробовали с Анкером на набережной. От неожиданности я чуть не закашлялась. Сидящая напротив Фиона тоже была удивлена, судя по округлившимся глазам. Она бросила быстрый взгляд на бургграфа, а потом задумчиво посмотрела в бокал и сделала еще несколько глубоких глотков.
– О, вижу, вам пришлось по вкусу вино, которое я велел подать сегодня к столу. Это наше родовое Антийское крепленое. Его еще называют бургграфским, – на лице его сиятельства расцвела самодовольная улыбка.
– Оно великолепно. Вы очень щедры, дорогой, – в глазах Фионы читалось обожание.
– Ах, любовь моя, вы же знаете, для вас мне ничего не жаль, – ответив супруге приторно-сладким взглядом, бургграф снова обратил внимание на меня. – А вам, дорогая, понравился вкус?
– Я ничего не понимаю в винах, ваша светлость.
– Кажется, мы уже договорились, чтобы вы называли меня просто Бернард, – он шутливо погрозил мне пальцем. – Но мне приятно видеть вашу честность. Терпеть не могу лицемерия, которое почему-то считается хорошим тоном у придворных! Ох, чем лучше узнаю вас, тем сильнее вы мне нравитесь, дорогая. Но вы совсем не едите. А ведь вы так бледны. Обязательно попробуйте заливное из птицы, оно просто тает на языке!
Тут же ко мне подошел лакей с круглым серебряным подносом, ловко отмерил маленькими щипцами порцию блюда и положил на тарелку. Я отломила кусочек и направила в рот. Заливное оказалось чем-то холодным и нежным, с насыщенным мясным вкусом. Сделав еще один глоток терпкого вина, я обнаружила, что снова чувствую голод, и уже с удовольствием попробовала следующее блюдо – запеченную в травах рыбу.
Бургграф предпочитал птицу. Он ел ее прямо руками, и жир стекал по унизанным перстнями пальцам, когда он подносил ко рту очередное крылышко. Рядом стоял наготове слуга с чашей с ароматной водой и шелковой салфеткой. Насытившись, бургграф сполоснул руки и замер в ожидании, пока слуга аккуратно протрет их тканью. Я поняла, что ужин подходит к концу, и не смогла сдержать вопросы.
– Бернард, вы сказали, что вам по душе честность. Так скажите мне, что вы от меня ждете?
За столом стало так тихо, что я услышала шум ветра за окном. Наконец, бургграф разорвал тишину неловким визгливым смехом.
– Дорогая, ваша откровенность несколько шокирует. Понимаю ваше любопытство и прощаю непосредственность. И все же вам придется поумерить свой пыл на ближайший час. Посвятите это время себе, чтобы отдохнуть и освежиться. А через час я буду ждать вас в своих покоях с ответами на любые вопросы.