– Кэти, перестань так переживать. Все в порядке, я дышу под водой.
Голубые глаза девушки стали круглыми.
– Что? Что вы делаете? Да как такое возможно?
Я только глубоко вздохнула.
– Милая, я все тебе объясню, но позже. Просто не волнуйся и дай мне еще немного полежать.
Кэти было закивала, но потом опомнилась и затараторила, пока я снова не ушла на дно бассейна.
– Госпожа, а как же прогулка с госпожой Фионой? Вы же собирались на обед и на прогулку…
Ох, точно. Со своими соляными опытами я потеряла счет времени и чуть не забыла о самом главном. Напоминание о прогулке заставило меня снова взбодриться. Я быстро подплыла к бортику бассейна, подтянулась и вылезла. Хотела уже начать вытираться, но все же не смогла удержаться и сначала решила проверить, есть ли от соленой воды хоть какой-то результат. Отражение в зеркале показало, что распаренная спина слегка покраснела, но кожа выглядела гладкой. Все, что до этого шелушилось, то ли растворилось, то ли само от нее отстало. Эта картина меня успокоила и еще больше приободрила. Конечно, полной уверенности в успехе пока не могло быть, все станет ясно только через пару дней. Но теперь у меня хотя бы есть надежда.
Насухо вытеревшись льняной тканью, я сама надела белье и отдалась в руки Кэти, уже стоявшей наготове с платьем. Она предложила простой, но элегантный наряд из теплой ткани. Несмотря на летнюю пору, последние пару дней по ночам шли дожди, поэтому погода была прохладной и ветреной. Даже странно, что Фиона решилась на прогулку. Впрочем, развлечений в поместье было не так много, а сидя в четырех стенах, можно и с ума сойти.
В столовую я пришла в хорошем настроении, поэтому обед прошел на веселой ноте. Фиона тоже была в духе, поэтому охотно отвечала на разнообразные вопросы и даже несколько раз звонко посмеялась, когда я не удержалась от невинных шуток. Слово за слово я узнала, что сама она рано потеряла отца и выросла с матушкой и двумя сестрами. Ей повезло родиться точно посредине между ними, и если старшая была чересчур серьезной, то младшая несколько капризной и шаловливой. Поэтому Фионе, от природы спокойной и терпеливой, пришлось стать еще более смиренной, чтобы помогать матери гасить ссоры между другими дочерями.
Покончив с обедом, мы спустились по лестнице и вышли в густой сад. Пока Фиона была склонна к откровенности, я решила воспользоваться шансом и продолжить расспросы. Мне было любопытно, как они познакомились с бургграфом. И так очевидно, что Фиона искренне влюблена в супруга, но было интересно, насколько глубоко любовь туманит ей разум. История знакомства оказалась неожиданно захватывающей и романтичной.
Однажды Марсель, младшая сестра Фионы, сбежала из поместья прямо в разгар жуткой грозы. Услышав о пропаже ребенка, их мать тут же лишилась чувств. От страха за сестру на саму Фиону нашла невиданная до того смелость, и она решила, не дожидаясь, пока организуют поисковый отряд из слуг и окрестных крестьян, сама поскакать на поиски. Совершенно не задумываясь о том, что в седле она держится уверенно, но никогда не была отменной всадницей. Стоило ей немного отъехать от дома, как рядом с ней в землю ударил ослепительный серебристо-голубой разряд. Испуганная лошадь резко взяла галоп, Фиона судорожно вцепилась в поводья, но успокоить обезумевшее от страха животное не смогла. Так они неслись какое-то время вперед, пока впереди не показалась довольно высокая ограда. Лошадь, не снижая скорости, попыталась перемахнуть через нее, но зацепилась копытом и в прыжке завалилась на бок.
– После этого я помню только боль и темноту. От удара о землю я потеряла сознание, – тут Фиона судорожно вздохнула, будто заново переживая неприятные чувства. – Чудом вообще осталась цела, как выяснилось позже… Отделалась вывихом ноги и глубокими синяками по всему телу.
Я сочувственно поджала губы и покачала головой. Мне было искренне ее жаль, но, слушая историю, я не забывала аккуратно осматриваться по сторонам, подмечая все вокруг, особенно места, где стояла стража. Тем временем Фиона продолжала свой рассказ:
– Когда я пришла в себя, не сразу открыла глаза. Поэтому первым не увидела, а услышала своего спасителя, – тут она зарделась. – Голос был довольно высоким, потому я решила, что это девушка. И молила ее не пытаться поднять меня, а поспешить в наш дом и рассказать обо всем. В ответ услышала только смех. А потом меня осторожно, просто невозможно нежно подхватили и подняли…
Ее лицо, уши, шея и даже декольте стали густо-бордовыми, как местный овощ мекла. Такое яркое выражение стыдливости никак не вязалось у меня с образом другой Фионы – той, что пришла ночью в покои бургграфа в полупрозрачной рубашке.