– Вы номерок Катин случайно не помните? – вышел к ней обеспокоенный секьюрити. – А то она в милицию сегодня ходила подавать заявление о пропаже дочери.
– Нет, – завертелась по сторонам выпускница. – А куда они болонку с коалой дели? В комнатах что ли заперли?..
– Без понятия, – помотал головой парень и взялся за телефон. – Шуряк Глеба Валентиновича выгуливал собачку часов в шесть вечера. Значит, она где-то здесь…
Лавра заглянула в спальню супругов Холодовых, однако австралийской медведицы там не оказалось – коробка была пуста. Хотя, по идее, вряд ли Екатерина Львовна позволит той оставаться в своей комнате. Логичнее всего переместить разбойницу в спальню для гостей, куда Гербер заглянула в следующую очередь, дабы убедиться, что с животными всё в порядке. И не напрасно.
Едва дверь гостевой комнаты открылась, в лицо ударил сквозняк. А ещё запах крови. Он запомнился Лавре надолго после случая с Ингой Михайловой. Глаза сразу же уставились на распахнутое окно, в которое врывался ветер. Девушка насторожилась и удивлённо открыла рот. И причиной тому было то, что висело над подоконником, привязанное к корявой чёрной ветке. Хотя в помещении и царила темнота, свет здесь не понадобился. Гербер приблизилась к мерзкому сюрпризу и, не выдержав, вскрикнула, тут же зажав рот дрожащей ладонью. От ветра истерзанное тельце болонки покачивалось то в сторону комнаты, то обратно на улицу, а через пару секунд от резкого порыва дёрнулось и упало куда-то в кусты. Потёртая старая верёвка, за которую мёртвая Фима была привязана к дереву, порвалась.
Простояв в оцепенении перед окном ещё минуту, брюнетка оглянулась на дверной проём и услышала голос охранника, который дозвонился до госпожи Холодовой и теперь рассказывал той о возвращении беспутной дочери. Лавра уже хотела выйти отсюда, когда заметила на столе прижатый тапочкой листок. Почерк она узнала сразу, он принадлежал Пете. А содержание послания гласило:
«Предала! Гербер предала Петеньку, и он расквитался с её собачкой. Но если Лавра Гербер не вернётся за Петенькой, он сварит из другой её собаки суп…»
Естественно, под «другой собакой» Стреглов имел в виду похищенную им коалу, и шутить безумец отнюдь не собирался. Он уже безжалостно разделался с болонкой.
Скомкав записку, Лавра бросилась в коридор и чуть не сбила с ног идущего к ней секьюрити.
– Катерина едет сюда, просила, чтобы Вы пока напоили Марину кофе, – промолвил парень. – Или Вы уходите?..
– Д-да, – пересиливая дрожь, кивнула Лавра и обошла его. – Я должна… Я должна ещё кое-куда сходить, я обещала, а теперь… Вы бы не могли помочь Марине, ей очень плохо, наверное, лучше вызвать врача, у неё, вроде, ломка.
– Ломка?! – опешил от такого известия охранник. – А Вы куда в такой час? Может, вызвать такси, метро-то уже закрыто, а автобусы по ночам плохо ходят?..
– Нет… нет, не надо, я как-нибудь сама, – заверила его Гербер, надела пыльные туфли и выбежала в подъезд, придерживая на плече сумочку.
Пётр мог сотворить с медведицей всё, что угодно его дурной голове. Сколько прошло времени с его визита в квартиру Холодовых, приходилось только гадать, но наверняка немало, раз бедная Фима успела слегка «завоняться». Вот только слёз у Лавры не осталось, а если они и были, то их перекрывала тревога за жизнь коалы.
Девушка, невзирая на усталость и головокружение, неслась к монастырю.
Двор храмового комплекса был сегодня довольно хорошо освещён. Благодаря этому Лавра без промедлений определила, что людей на его территории нет. На мгновенье она запаниковала, вспоминая вчерашние схватки с русалками в одном из здешних некрополей. Сообразив, что вошла в монастырь не с той стороны, Гербер помчалась по аллее к освещённому куполу Троицкого собора. Сердце так и прыгало в груди. Слишком много потрясений за один день!
По пути к металлическим калиткам Лазаревского кладбища Лавра заглядывала во все надворные строения, проверяя, нет ли в них психопата. Конечно, отчасти в его страшном приступе была виновата и она сама, позабыв об их уговоре встретиться днём. Но то, что сотворил олигофрен, не имело оправданий! Беспомощная болонка уж никак не заслужила такой участи, а коала тем более.
Остановил растрёпанную Лавру запах дыма. Он шёл от череды сараев, черневших под раскидистыми тополями. Надо бы убедиться, что там действительно никого нет. Девушка выбралась на поляну, огороженную дряхлыми постройками. У левого края горел большой костер.