В подъезде, показав охранникам паспорт, Лавра сначала осмотрелась. На лестнице лежала ковровая дорожка, на стенах висели небольшие картины. С этим домом не сравнятся даже апартаменты Холодовых.
Дверь Камаевской квартиры особо выделялась на лестничной площадке. Она единственная была обита позолоченными рейками. Лавра нажала на кнопку звонка и прислушалась. Никто не спешил отпирать ей, поэтому она продолжила звонить в дверь. Ринат должен был находиться там, просто он не хотел разговаривать с девушкой. И точно, через пару минут ему надоело слушать рёв дверного звонка.
– Ну, чё тебе? – спросил он с порога. Судя по внешнему виду, Лавра отвлекла его от сна.
Гербер немного растерялась. Выглядел он не ахти с помятым лицом и лиловым фингалом под левым глазом.
– Ты припёрлась сюда только для того, чтоб на меня поглазеть?! – озлобился Камаев.
– Есть разговор, – тихо сказала Лавра, рассчитывая, что он тут же пригласит её внутрь, но Ринат предпочёл беседовать прямо на пороге.
– Ну говори, чё надо-то.
– Тебя отпустили, и я хочу знать, почему.
– А, ну конечно, – ухмыльнулся он. – Вам бы всем хотелось, чтобы меня отправили куда-нибудь в Сибирь валить лес. Только облом вышел. Теперь хоть как старайтесь, не получится меня за решётку затолкать.
– Это верно, Глеб Валентинович-то при смерти, – подметила Лавра, отчего Камаев перестал улыбаться. – Не бойся, я здесь не из-за Холодовых. Это дело касается теперь только меня. Возможно, меня опять начнут подозревать в смерти твоей несчастной старухи…
– Не называй Индюню старухой! – возмутился Ринат. – Ты её мизинца даже не стоишь!
– Я так не думаю, ну да ладно, – вздохнула девушка. – Я не собираюсь убеждать тебя в этом. Мне сказали, что на кухне после убийства нашли какую-то улику и именно она спасла тебя. Ты не знаешь, что это за улика?
– Волос, – вновь ухмыльнулся парень. – Его нашли в руках Инги.
– И… наверно, уже известно, кому он принадлежит?
– Наверно, известно, – словно издеваясь над ней, промолвил Камаев.
– Ринат, послушай, мне жаль, что так вышло, честное слово. Я точно так же побывала в камере и на допросах, поэтому могу понять тебя. Но ведь Ингу кто-то убил, неужели ты не хочешь узнать имя того негодяя, который лишил тебя твоей возлюбленной?
– Возлюбленной, – негодующе повторил он. – Я не хочу вмешиваться в эту историю, слишком уж тёмное дело, мараться не охота. Папка был прав, когда предупреждал, что связываться с семейством Глеба опасно, и вот к чему привёл мой невинный роман с Ингой. – Он указал на набухший синяк под глазом и вновь усмехнулся. – Эти гады не оставят меня в покое, им нужен козёл отпущения, на которого можно свалить все грехи.
– В этом я тебя тоже понимаю, Холодовы такие, они… обманули и меня… Даже нет, они разрушили мою жизнь.
– А, вон ты как теперь поёшь, – обрадовался Ринат. – Вовремя-вовремя, а то уж стрёмно смотреть было, как ты к Ингиному сынуле вылизывала задницу. Что, не простила ему убийство бедного папочки?
– И ты знаешь об этом? – удивилась Лавра.
– Да, Инга рассказала как-то. Она уж очень не хотела, чтобы ты сюда приезжала. Она терпеть не могла всю твою семейку.
– Ну, мне она тоже не понравилась, – мотнула головой девушка. – Впрочем, уже неважно.
– Знаешь, по большому счёту, Инга сама виновата в своей смерти, у неё вообще крыша протекла, – вдруг заявил парень. – Я ведь поначалу думал, что это ты её укокошила. У тебя, считай, все мотивы были. К тому же в то утро я застал тебя рядом с телом… Но теперь-то я знаю, как всё было на самом деле.
– И как же? – заинтриговалась Лавра.
– Инга весной переписала завещание, – начал Ринат делиться собственными подозрениями. – Накануне она повздорила из-за меня с Глебом и Малоной… Ну, ты понимаешь, Инга ведь не сахар была, и детки у неё такие же, вот и сцепились меж собой. Квартира им, видите ли, стала нужна. А Инга отписала её зачем-то мне, так уж, ради прикола. Мне-то от этой её подачки ни жарко, ни холодно. Если мне надо, я и сам могу себе купить, что хочешь, не на заводе же работаю.
– Это я уже знаю: и про наследство, и про банкротство студии, и про векселя. Вы ведь с ней в тот вечер из-за них ругались, так? Я слышала, но не понимала тогда, о чём речь. Честно говоря, я до сих пор считаю, что бабушку Марины убил ты.
– Нет, – твёрдо сказал Ринат и вздохнул. – Тут сами Холодовы постарались. Дочери с Ингой вообще перестали общаться после переделки завещания. Глеб ещё делал вид, что всё нормально, но тоже относился к матери как к какой-то дурочке. Он даже помог ей с векселями, то есть сделал всё, чтобы я не смог их обналичить. Хотя я мог спокойно подать на них обоих в суд, в любом случае бы денежки вернули. Ну да ладно, мне ли мараться из-за такой мелочи…