– Я всё равно уничтожу вас! – злым басом обратился Тритон к побитым подопечным. – Вы недостойны моей милости!..
Он обернулся на Виру и Аиду, однако русалок там не оказалось. Лавра покосилась на застывшую слева от неё Валсею и обнаружила, что та снова собрала вокруг себя свой дьявольский квартет. Они запрокинули головы, широко открыв рты, и обнажили сверкающие зубы.
– Ты недооцениваешь нас, убийца Ахелоя, – с вызовом оскалилась солистка «Гранды», подняв над собой золотой нож, и её жест повторили остальные русалки. – Твой век закончен. Если ты не смирился с этим, то твоей могилой станет этот затхлый канал. – Она переглянулась со своими бесноватыми подругами и вскричала. – Во имя Ахелоя!!!
Из горла каждой из сирен вылетели противные звуки, которые волной накрыли осыпающийся мост и окровавленного Игоря. Он зажал изрезанными руками уши и согнулся, содрогаясь от неимоверной голосовой атаки.
Лавра не успела ничего сообразить, как по ней ударил шквал губительного воя. Крик повалил её на дно раковины, вызыв хруст в ушах и нестерпимую боль в голове. Девушка сжалась в комок, пряча лицо в испачканных кровью ладонях.
Ужасный звук усиливался с каждой секундой, не позволяя даже дышать. Тритон ещё пробовал противостоять натиску сирен, но и он был не в силах терпеть их смертельную песню.
Игорь пригнулся к асфальту, сплёвывая багровые слюни. Лавру тоже начало тошнить. Откуда-то из груди шёл горячий и горький поток, который через мгновенье вырвался наружу, окрасив морскую раковину в алый цвет. Вопить от боли уже не получалось. Голос осип, а дыханье сделалось тяжёлым. Гербер стала задыхаться, извиваясь на постаменте любимого как умирающая гадюка, которой отрубили голову.
Подплыв к краю моста, сирены дружно накинулись на ослабшего Селивёрстова, как гиены на загнанную добычу. Ножи принялись кромсать его тело, раздирая бледную кожу и порождая фонтаны чёрной крови. На лицах злодеек застыла гримаса радости. Но Игорь был ещё жив, несмотря на то, что в нём зияли многочисленные раны. Он из последних сил оттолкнул от себя коварных русалок, но истошно захрипел, качнулся и рухнул возле мёртвого Протея.
Глава 19
Агония
– А-а-а!.. – прокричала Лавра и скорчилась от раздирающих её изнутри ожогов.
Казалось, что кто-то заставил её проглотить огонь, как делают это в цирке талантливые трюкачи. Горло, лёгкие, желудок – всё загорелось в эту минуту, когда крик сирен прекратился. Уши заложило, и вообще возникло ощущение, словно они больше никогда ничего не услышат.
Разжав онемевшие руки, Лавра ужаснулась тому количеству крови, что покрывала сейчас дно морской раковины. И это всё была её кровь. Встать на ноги девушка даже не рассчитывала, прекрасно понимая, что после такой порции губительного голоса сирен она скоро умрёт.
Игорь изредка вздрагивал, лёжа у левого края моста. Несколько ручейков крови вытекали из него и устремлялись в воду Смоленки. Раны, покрывавшие всё его тело, выглядели ужасно. На нём не было живого места, а из груди торчали четыре золотых ножа.
Валсея, выждав пару мгновений, обернулась на постанывающую Лавру. Вира, Велина и Веда утирали свои лица от брызг крови Тритона. Но она не вызывала у них отвращения. Наоборот, они наслаждались проделанной работой.
Преодолев расстояние в два прыжка, Тьеф очутилась перед окровавленной морской раковиной и, издав шипение, заползла внутрь к раненной девушке. Лавра, насколько могла, оттолкнула от себя дьяволицу и попыталась выбраться отсюда на асфальт. Валсея лишь обрадовалась этому, обнажив острые зубы. Сейчас она выглядела чудовищно: широкие синие глаза, окровавленный рот, змеевидные волосы. Часть её костюма порвалась от схватки с Игорем. Одна из прозрачных фиолетовых ракушек, которые поддерживали грудь нимфы, сейчас болталась на животе, а украшавший изящную талию бирюзовый ремешок висел, разорванный в клочья.
Сирена ухватилась за Лавру, пробуя стащить её с раковины, но девушка пнула противницу коленом в оцарапанный живот и откинулась на противоположный край.
– Для тебя всё кончено, – оскалилась Валсея, в очередной раз набросившись на соперницу. – Ты только продлеваешь свои муки!
– Оставь меня… Оставь меня… оставь, – шептала Гербер, потеряв голос. Она хоть и отмахивалась от русалки, но никак помочь себе этим уже не могла.